Вернувшись в автобус, я прошел в вестибюль и увидел, как Рэнди сидит в темноте за столом и пьет пиво. Я схватил холодную банку пива, открыл ее, сделал большой глоток и сел рядом с ним. Мы посмотрели друг на друга и начали ржать. Боз и остальные ребята были в хвосте автобуса и обсуждали, что делать дальше и как дотянуть до конца тура. Мы с Рэнди сидели впереди, пили и ржали, обсуждая, какой хаос мы устроили.
Утром я проснулся от звуков собственного стона. Я едва мог пошевелить левым плечом. Боль была невыносимой. Еще я был более чем уверен, что сломал палец на правой руке, но, по сравнению с плечом, это было практически незаметно. Ночью мы ехали в Ливерпуль на следующий концерт в Carling Academy. Как только оборудование было выгружено, я постарался повесить на себя гитару, но едва мог ее держать, не говоря уже о том, чтобы играть. Боль была настолько сильной. Я отправился к врачу, и рентген показал, что я порвал хрящ в левом плеплече, когда мы в первый раз ударились о тротуар. Еще, толкнув Рэнди, я сломал палец. Врач подвязал мне руку, а также дал несколько таблеток кодеина.
– Таблетки очень мощные, – предупредил он меня. – Принимай по одной каждые 4–6 часов и не смешивай с алкоголем.
Вернувшись в автобус, я откупорил бутылку красного вина и первым глотком запил три таблетки.
– Что это у тебя? – спросил меня с удивлением Рэнди, выходя из «спальни» автобуса.
– Кодеин, – ответил я, выпивая еще больше вина.
– Поделись с братишкой!
Глаз у него был темно-синим, и одна сторона лица заметно опухла. Он мне ухмыльнулся, протянув руку в ожидании дозы обезболивающего. А я с удовольствием с ним поделился.
Тем вечером, пока рука моя была все еще в повязке, я, пьяный от вина и под кайфом от кодеина, наблюдал, стоя возле микшерного пульта, как Lamb of God выступают без меня. Было неловко. Я искренне болел и поддерживал их, надеясь, что им удастся отыграть классный концерт. Они сделали все, что могли. Многие группы отменили бы выступление, но это не про нас. К тому же нам нужны были деньги. Я посмотрел три или четыре песни, но на большее меня не хватило. Я ушел в автобус, где продолжил пить вино и глотать кодеин. Я сидел один в хвосте автобуса и слушал Mars Volta De-Loused in the Comatorium, восхитительный концептуальный альбом о человеке, находящемся в коме из-за наркотиков. Я не заметил иронии, поскольку то приходил в себя, то снова пребывал в опиумном тумане.
На следующее шоу в клубе Clwb Ifor Bach в Кардиффе, Уэльс, я вернулся на сцену. Накачанный обезболивающими и пивом, я с трудом дотянул до конца выступления. Пару дней спустя утром перед нашим шоу в Брайтоне, Англия, я проснулся в автобусе под серии текстовых сообщений от моей девушки, которая находилась в Соединенных Штатах. Одного из моих гитарных кумиров, Даймбега Даррела из Pantera и Damageplan, застрелили прямо на сцене в Колумбусе, штат Огайо, вместе с одним из техников, посетителем зала и сотрудником клуба. Мы были в шоке. Всего за несколько месяцев до трагедии мы виделись с Даймбегом и были приятно удивлены, что человек, столь сильно повлиявший на нашу группу, оказался простым и милым парнем. Он разговаривал с нами на равных и зависал и отрывался так, будто мы дружили много лет. Мы обменялись номерами телефонов, и он ясно дал мне понять, что я могу звонить в любое время – спросить совета либо просто поболтать. Убийство Дайма стало сокрушительной потерей для всего музыкального мира.
Мы доиграли свои последние концерты в Великобритании и улетели домой на заслуженный отдых. Мы с Рэнди быстро сожрали все свои запасы кодеина. Я поймал себя на мысли, что мне хочется еще.
Глава 15. На автопилоте
«I Need A Miracle» Grateful Dead
Когда я рос в округе Джеймс-Сити, штат Вирджиния, ближайшим настоящим городом был соседний Вильямсбург, но по всем параметрам Вильямсбург был и остается маленьким городком. Ближайшими крупными городами были Хэмптон и Ньюпорт-Ньюс, примерно в 45 минутах на машине. Если нужно было в торговый центр, автосалон или купить модную одежду, ездили именно туда. Арена Hampton Coliseum также была центром моей юношеской вселенной, если говорить о музыке.
Первым концертом, который я увидел на этой арене, был Van Halen в мае 1986 года. Мне было тринадцать, и я только начал играть на гитаре. Эдди Ван Хален был моим кумиром. Я покупал любой журнал, который мог найти с ним, снова и снова слушал его записи, поражаясь акробатической гитарной технике. Старшему брату было 20, и, хотя он был всего лишь простым фанатом Van Halen, он поддерживал мои музыкальные амбиции. И с радостью взял меня и моего друга Марка Вишневски, тоже начинающего гитариста и поклонника Эдди, на концерт. Я благоговел перед Эдди. Поверить не мог, что нахожусь в одном здании со своим кумиром и прямо сейчас слушаю, как он играет на гитаре.
Вскоре предки стали отпускать меня в Хэмптон без сопровождения старшего брата. Пока я учился в средней школе, видел выступления Aerosmith, Оззи Осборна, Iron Maiden и Judas Priest. Когда я стал более искусным музыкантом и сам начал играть в группах, походы на концерты были для меня сродни посещению урока в школе. Тому, как шоу устроено и организовано, я уделял внимание не меньше, чем самому выступлению. Вставал подальше, сбоку от сцены, чтобы видеть, как установлены усилители Джо Перри и сколько гитар у Закка Уайльда.
10 апреля 1992 года, когда мне было 19 лет и я учился на втором курсе университета, в Hampton Coliseum приехала Metallica. Это было настоящее зрелище. А месяцем ранее я увидел в том же здании The Grateful Dead, где на клавишных играл уроженец Вильямсбурга