Поэтому в СССР перешли к идее крылатых противокорабельных ракет подводного пуска, носителями которых являлись лодки проекта 670 (Charlie-I). Предполагалось, что восьми ракет П-70 «Аметист», запускаемых с лодки на дистанцию 80 километров, хватит для поражения авианосной группировки. Ракеты предполагалось оснащать СБЧ на 200 килотонн или обычным зарядом кумулятивно-фугасного действия весом в одну тонну.
По сведениям американцев, развертывание этих лодок началось в 1969 году. К этому моменту фактически у СССР было в строю уже четыре лодки из одиннадцати, а за ними в 1975 году последовало второе поколение 670М (Charlie-II) из шести лодок, уже с ракетами П-120 «Малахит», с улучшенной системой наведения, большей дальностью полета и глубиной пуска в 60 метров, против 40 у предыдущего поколения.
Для того чтобы оценить, какой эффект это произвело на американскую систему ПЛО, стоит взглянуть на то, что изменилось после введения в строй лодок 675-го проекта (Echo-II, второе поколение).
Как уже отмечалось выше, эффективность первого поколения крылатых ракет подводного базирования зависела от развертывания собственной системы радарного наведения (или авиации наведения), которое легко обнаруживалось при подготовке надводного пуска и не создавало сильной угрозы американским авианосным группировкам.
А малая дальность ракет П-70 и П-120 оставляла меньшее время реакции вероятному противнику, не требовала корректировки наведения бортовыми средствами лодки. Более того, ракеты летели на меньшей высоте с большей скоростью.
Причем ракеты запускались вне зоны действия эскортного оружия АУГ, что значило постоянную угрозу от лодки, если она не была засечена и не сопровождалась силами ПЛО. Другое дело, что 670-й проект в силу технических ограничений был построен с одним реактором (практически единственный случай среди проектов советских подводных лодок, обычно в СССР проектировали с двумя для надежности) и его максимальная скорость была ограничена 24 узлами, что не давало ему шанса на перехват АУГ, которая могла двигаться со скоростью выше 30 узлов. Тут необходимо напомнить, что Советский Союз придерживался в большей степени оборонительной концепции.
Подводной лодке с крылатыми ракетами не требовалось перехватывать АУГ. А вот торпедную лодку можно было уничтожить в процессе броска к противнику, пока она шла на максимальной скорости с максимальной шумностью. Получалось, что лодка с крылатыми ракетами могла маневрировать вне зоны досягаемости оружия кораблей эскорта, а потом атаковать авианосец с любого направления, поскольку акустическое излучение авианосца на полном ходу, которое засекалось ГАК лодки, примерно совпадало с радиусом полета ракеты.
Требовалось развитие дальних средств обнаружения ПЛО. К 1980-м годам у США появился палубный вертолет с погружным сонаром и корабельной системой подводного наблюдения (TASS, towed array surveillance system) с буксируемой гидроакустической антенной [193]. Эта эволюционная цепочка стартовала с использования погружного сонара на USS Patterson в начале 1970-х годов. Он совмещался с системой TASS, размещением четырех фрегатов класса «Нокс» в 1973-м на Средиземном море (в котором система СОСУС не могла быть использована на полную мощность по техническим причинам, в частности из-за перемешивания звукопередающих слоев) и экспериментами с комбинацией средств обнаружения и системы обмена данными и обработки информации, которые включали в себя вертолет с погружным сонаром, данные буксируемой антенны и данные сонара на корабле. Только к концу 1980-х годов у американцев появился комплекс противолодочной борьбы SQQ-89, который включал в себя обработку данных с вертолета, буксируемой антенны, данных активного сонара SQR-19 и выдачу результата.
Хотя лодок проекта 670 и 670М, по мнению американцев, было построено немного, они поспособствовали развитию американских средств загоризонтного акустического поиска, поскольку представляли сложную задачу, борьба с которой требовала комбинации сил – воздушных и надводных.
20 мая 1961 года сами американцы, оценивая прогресс развития советских подводных сил, отмечали: «Возможности ПЛО сейчас оцениваются как адекватные, неадекватные к 1966-му и еще менее адекватные к 1971-му при текущем уровне финансирования» [194].
События Карибского кризиса ничего принципиально для флота не поменяли. Адмирал Смит (H. P. Smith) в 1964 году писал: «Возможности ПЛО Атлантического флота против обычных подводных лодок постоянно улучшаются, однако способность флота сражаться с атомными подлодками неудовлетворительна. Есть существенный разрыв между постоянно увеличивающейся угрозой советских подводных лодок и устаревающим оборудованием сил ПЛО США. Массовое устаревание сил подчеркивает проблемы: к примеру, 70 процентов развертываемых лодок и 70 процентов эскортных сил Атлантического флота старше 18 лет. Эта неудовлетворительная ситуация осложняется нехваткой конвенционных [195] торпед ПЛО, чье текущее наличие оценивается в 56 процентов от корабельных запасов. Проблема усугубляется нехваткой подготовленного персонала ПЛО и увеличивающейся сложностью новых систем обнаружения и поражения цели» [196].
Тихоокеанский флот, хотя и отмечал «значимое улучшение по координации командных действий и тактическому использованию сил и средств ПЛО», не забывал отметить следующие моменты: 1) многочисленные ложные контакты, которые требовали их проверки, 2) невозможность системы СОСУС выдать точные координаты вторгающихся в зону наблюдения лодок, 3) авиационная система ЛОФАР хотя и является лучшей системой обнаружения, но не имеет возможности точного наведения на цель [197].
К этому моменту система ЛОФАР выдавала шанс обнаружения единственным буем 20 процентов, с точностью классификации цели в 70 процентов, на дальности до 125 миль. Учения в феврале 1964 года (DESFLAMEX 2-64) показали, что из 115 контактов системы ЛОФАР с проходящими лодками (для приоритетного нахождения пуска лодками ракет) только 3 были удачно локализованы, причем 2 из этих трех контактов были обнаружены визуально – то есть случайно.
Пол Нитце, ставший министром ВМС в ноябре 1963 года, отмечал, что «ответственность за ПЛО распределялась между различными организациями». Это создавало проблемы в распределении ресурсов флота и исполнении задач по совершенствованию средств борьбы с советской подводной угрозой.
В Советском Союзе за период 1961–1964 года были построены 13 подводных торпедных лодок проекта 627/627А, 1 подводная торпедная лодка 645-го проекта, 8 лодок 658-го проекта с баллистическими ракетами, 5 лодок 659-го проекта с крылатыми ракетами. Велось строительство серии из 29 единиц 675-го проекта с крылатыми ракетами, началась постройка 670-го проекта с крылатыми ракетами (11 единиц), 671-го проекта из 15 единиц, и приступили к строительству атомных подводных ракетоносцев 667А/АУ проекта (всего 34 единицы). Дизельные подводные лодки 629-го проекта с тремя баллистическими