Сегодня из Петрограда пришел приказ о роспуске частей Российской армии на территории Финляндской Республики.
На завтра было назначено подписание мирного договора между Германией и Российской Республикой. В соответствии с этим договором Российская Республика теряла Украину, Прибалтику, привисленские губернии и Финляндию. В дальнейшем в кабальных условиях этого мирного договора многие обвиняли Ленина. Фактически же вина целиком и полностью лежала на Троцком, являвшемся Наркомом иностранных дел, своевольно сорвавшем мирные переговоры в момент, когда выдвигавшиеся немцами условия были менее жесткими.
В связи со всеми этими событиями в Центробалте наблюдались разброд и шатания. Обсуждать с этими людьми какие-либо серьезные решения было уже бессмысленно. Единственным адекватным человеком мне показался первый помощник председателя Центробалта капитан первого ранга Алексей Михайлович Щастный. С ним мы и уединились после окончания заседания, чтобы в спокойной обстановке обсудить сложившуюся ситуацию.
Алексей Михайлович был моим ровесником. Тоже сын офицера, но не казацкого сотника, как я, а артиллериста. В 1901 году он окончил Морской корпус вторым по успеваемости. В совершенстве владел английским и французским языками. Будучи мичманом, Щастный участвовал в Русско-японской войне, честно заработав орден Святой Анны третьей степени с мечами и бантом. После войны командовал миноносцем, преподавал радиотелеграфное дело в Минном офицерском классе, участвовал в пятом Всероссийском электротехническом съезде в Москве, в 1912 году стал постоянным членом межведомственного радиотелеграфного комитета. С 1914 года старший офицер линейного корабля «Полтава». За боевые отличия в Великой войне награжден мечами к ранее полученным орденам Святого Станислава второй степени и Святой Анны второй степени. С мая 1917 года – флаг-капитан по распорядительной части штаба Командующего Балтийским флотом. Всемерно поддержав революцию, остался на своем посту, потом был назначен первым помощником председателя Центробалта и фактически руководил флотом. Переход кораблей из Ревеля в Гельсингфорс также осуществлялся под его руководством.
Познакомившись поближе, мы приступили к разговору, который и был целью нашей встречи. Я поинтересовался:
– Какие конкретные требования в отношении армии и флота прописаны в мирном договоре?
– В соответствии с пятой статьей Россия должна была перевести корабли в свои порты либо немедленно их разоружить, это же касается и кораблей Антанты. Шестая статья предусматривает немедленный вывод из Финляндии и с Аландских островов русских войск и русской Красной гвардии, а также кораблей. В связи с ледовой обстановкой разрешается временно оставить корабли, но лишь с минимальными составами команд.
– Немедленно, это как?
– По мере возможности, естественно. Договор вступает в силу 15 марта. К этому моменту на территории Финляндии не должно остаться российских войск.
– На финскую Красную гвардию это положение не распространяется?
– Разумеется. Это ведь теперь отдельное государство. И мы не имеем к его вооруженным силам никакого касательства.
– Я имею.
– Официально?
– Нет, официально я числюсь там советником. Частное лицо. Как и все мои добровольцы числом около двух тысяч человек.
– А фактически?
– Фактически я уполномочен на это Совнаркомом. Но никому, кроме вас, знать об этом нежелательно.
– Это понятно. Послушайте, Михаил Степанович, давайте между собой обращаться на ты.
– Согласен, но только наедине.
– Разумеется.
– Что ты планируешь дальше делать с флотом?
– Как только позволит ледовая обстановка, уведу в Кронштадт.
– А что будет с крепостной артиллерией?
– Демонтировать почти ничего не смогу, придется взрывать, как мы это сделали в Ревеле.
– Это прописано в мирном договоре?
– Нет, разумеется. Но она не должна достаться врагу.
– А если не врагу, а социалистической республике, с которой у нас договор о дружбе и взаимопомощи? Можем мы ей оказать такую взаимопомощь?
– Можем. Но меня за это по голове не погладят.
– А если я согласую этот вопрос в Петербурге?
– Тогда оставлю в целости. А у тебя хватит сил все это полноценно использовать? С двумя-то тысячами добровольцев.
– Да, маловато у меня людей. А еще меньше толковых артиллеристов. Но ты ведь мне поможешь?
– Чем смогу – помогу. Сугубо неофициально. У вас добровольцам деньги платят?
– Конечно. 450 марок в месяц. Я товарищу Бальзаму уже говорил об этом. А сейчас можем и поднять оплату. Я захватил в Николайштадте золотой запас Маннергейма. Так что сейчас у Финляндской Республики есть деньги на оплату добровольцев, готовых выполнить свой интернациональный долг.
– Мне Бальзам докладывал о вашем разговоре. И я ему сказал, что ничего не имею против. Поэтому он работает над этой задачей. А я со своей стороны тоже постараюсь этому поспособствовать. Имеет ведь право демобилизовавшийся артиллерист найти себе новую работу в дружественном государстве?
– Конечно, имеет, Алексей. С тобой приятно иметь дело. Но у меня есть еще одна просьба.
– Слушаю.
– Я тут по случаю немецкий самолет заимел. Почти новый и в хорошем состоянии. Мне сейчас быстрая лошадка очень нужна – концы большие, на поезде не наездишься.
– Понимаю, а лошадка действительно быстрая?
– До 190 километров в час!
– С ума сойти! Одобряю. Так что от меня надо?
– Летчика. Уступи мне на пару месяцев военлета Кроуна. Он сейчас все равно груши околачивает – летающие лодки на приколе.
– Сложный вопрос. Ты ведь с сегодняшнего дня официально уже не начдив. А как я его прикомандирую к частному лицу? Вот если бы ты ко мне вчера с этим обратился…
– Понятно. Когда ты расписался за получение приказа?
– В шестнадцать тридцать.
– После этого отдавал какие-либо распоряжения, фиксируемые в журнале?
– Пока еще не отдавал.
– Тогда выписывай ему сейчас командировку на два месяца в распоряжение начальника 206-й дивизии товарища Свечникова и ставь в журнале выдачи время шестнадцать ноль-ноль.
– Сейчас оформим. Как имя отчество твоего летуна?
– Роман Николаевич.
Щастный прошел в соседнюю каюту, продиктовал писарю текст, размашисто расписался, шлепнул печать и лично зарегистрировал командировочное предписание в соответствующем журнале.
– На, – протянул он мне бланк командировочного предписания. – Пользуйся моей добротой.
– Спасибо!
– А вот «спасибо» ты, мил человек, не отделаешься. Давай, выкладывай свои разведданные. Не поверю, что ты там в Ставке ничего не накопал.
Я рассказал о том, что в самое ближайшее время немцы попытаются захватить Аландские острова, а потом, как только позволит ледовая обстановка, высадят в Финляндии экспедиционный корпус. И о том, что уже принял меры по обороне Аландских островов, направив туда три батальона финской Красной гвардии.
Потом добавил, что агенты белых работают и у него под носом, порекомендовав обратить особое внимание на охрану ледоколов, артпогребов на кораблях и складов с боеприпасами в крепости.
В заключение разговора спросил:
– Что теперь будет вместо Центробалта?
– На завтра запланированы выборы Начальника морских сил и совета комиссаров.
– Выберут тебя?
– Выбрать-то, скорее всего, выберут. Но вот согласится ли Петроград с этим выбором?