Большую часть своих планов я уже реализовал, на сегодня остались мелочи. Сначала я пообщался с руководством металлической секции Совета народного хозяйства Северного района, в ведении которой теперь находился завод оцинкования железа, до революции принадлежавший Самуилу Ароновичу Трайнину. Но интересовала меня не оцинкованная жесть, а луженая, идущая на производство консервных банок. Выяснилось, что и на этом заводе производство едва теплится. Среди причин мне, кроме уже привычных, назвали и еще одну – отсутствие спроса. Я вкрадчиво поинтересовался:
– Что, и оцинкованные ведра спросом не пользуются?
– Да, – говорят. – Почти не берут.
– Где не берут? – уточняю.
– В скобяной лавке при заводе.
– А выездной торговлей заняться вам религия запрещает или непролетарское происхождение?! В деревнях их у вас с руками оторвут. Как и прочие изделия этого завода.
– Так деревенским платить нечем!
– А бартер? Менять на продукты не пробовали? Чтобы потом рабочих кормить. Ладно, я к вам вообще-то по другому вопросу. Финляндской социалистической рабочей республике нужна луженая жесть. В больших количествах. Можете вы организовать ее производство?
– Только при наличии подтвержденного заказа.
– Заказ будет. Через несколько дней к вам приедет представитель финляндского правительства. Но учтите сразу, если начнутся какие-либо проволочки – разбираться с вами будет товарищ Урицкий.
Потом мы наведались в комиссариат по военным делам. Очень мне хотелось пообщаться с руководством Позерна. Оказалось, что он сам это руководство и представляет. В единственном, так сказать, лице. Тяжелый случай. Первым делом я спросил:
– Какими именно военными делами занимается комиссариат?
– Формирование из добровольцев новых полков, снабжение их оружием и обмундированием.
– С окружных складов?
– Да.
– Каким оружием?
– Трехлинейками Мосина.
– И все?! У меня в финской Красной гвардии сейчас в каждом батальоне имеется пулеметная команда и разведвзвод, в полку – батарея полевых орудий. Плюс бронепоезда. И это не кадровые войска, а ополчение. Обучение хоть какое-нибудь ведется?
– Нет, этим их командиры сами занимаются.
– Что, и стрелять не учите?
– Нет. Для этого стрельбища нужны.
– А кто эти стрельбища за тебя будет организовывать? Мы с тобой по военным заводам проехали, ты выводы какие-нибудь сделал?
– Конечно! Надо организовать производство бронекатеров, броневиков и бронепоездов.
– Так займись этим! А еще нужны пулеметные школы, кавалерийские, младших командиров. Про военные училища я тебе ничего рассказывать не буду, это не твой уровень. В Москве буду решать. Все, хватит на сегодня. Отвези меня в Смольный к Зиновьеву, потом на телеграф заедем и оттуда на аэродром. Чтобы я смог по светлому до Москвы добраться.
Зиновьев меня принял сразу. Я доложил, что почти все свои задачи решил и теперь лечу в Москву.
– А что именно не удалось решить? – поинтересовался Григорий Евсеевич.
– Насчет тушенки для армии. Финны готовы ее производить из своего сырья, но у них нет соответствующего оборудования и луженой жести. Вопрос с жестью я решил с руководством металлической секции Совета народного хозяйства Северного района. Есть у них в городе заводик, который можно подрядить. А вот касательно самих консервных заводов, то этот вопрос относится к вашей компетенции. В Петрограде таких заводов несколько, и ни один сейчас не работает. Нет сырья. Можете ли вы поспособствовать передаче парочки из них Финляндской социалистической рабочей республике? Демонтируют, вывезут и соберут на месте оборудование финны самостоятельно. Тут помощь не нужна. От вас требуется только обеспечить согласие собственников. Это не экспроприация – финны заплатят разумную цену. И Владимир Ильич все это, безусловно, оценит. С продовольственным снабжением армии и флота сейчас очень большие сложности.
– Знаю про эти сложности. Мне самому город кормить нечем. Продотряды рассылаем по всей области, но крестьяне прячут зерно. А еще бандиты нападают и отнимают собранное. А заготовителей убивают.
– Тут я вам могу кое-что посоветовать. Мы в Финляндии уже сталкивались с подобным. Тут есть два пути. У бедноты излишков зерна нет. Только на прокорм и посев. Да и то не у всех. Зерно есть у кулаков и середняков. У кулаков излишки надо отбирать, оставляя им расписки, что за этот год они с государством рассчитались и больше ему ничего не должны. Сами они, конечно, зерно не выдадут, но тут могут помочь бедняки – за малую долю покажут, где спрятано. А у середняков надо менять зерно на промышленные товары. Я сегодня уже объяснял руководству металлической секции, что их скобяные изделия в деревнях с руками отрывать будут. Да и уважительно с ними надо разговаривать. У нас ведь нет такой задачи, чтобы забрать все любой ценой, и пусть потом трава не растет. Нам нужно, чтобы они посеяли, вырастили, собрали, и не по минимуму, а столько, чтобы хватило для обмена или продажи.
– Спасибо, товарищ Свечников. Это вы здорово подсказали, должно сработать. А с бандитами что делать?
– Бандитов в случае их нападения на обозы с зерном надо ликвидировать. Без суда и следствия. Как бешеных собак. Но рабочие, которых вы отправляете для охраны продотрядов, с этим не справятся. Они и стрелять-то многие не умеют. Для этой цели надо использовать воинские команды. Либо набранные из демобилизованных фронтовиков. А рабочих, особенно с военных заводов, по возможности вернуть назад. Сейчас будет очень большое количество военных заказов, а выполнять их некому.
– Спасибо. Я разберусь с военными заводами. И с консервными все решу. Когда приедут финны?
– Я сейчас перед отлетом в Москву заеду на телеграф и передам им, чтобы выезжали и здесь обращались сразу к вам. Пообщайтесь. У вас наверняка найдется много точек соприкосновения. В Финляндской Республике делают паровозы, отличную бумагу, ткани.
– Летите, товарищ Свечников, и не беспокойтесь. Петрограду тоже нужны хорошие отношения с соседями.
– Тогда у меня будет к вам еще одно предложение. Я слышал, что в конце месяца планируется созыв съезда Советов Северной области. Надо туда и соседей пригласить. Я тоже не откажусь поучаствовать в качестве гостя.
– Пригласим, товарищ Свечников, пригласим. За это можете не волноваться.
Зиновьев был сама любезность. Это потому что я лечу к Ленину? Хочет произвести хорошее впечатление? Может быть. Со временем будет понятно. Подозреваю, что мне с ним еще долго придется взаимодействовать. А значит, надо оставить о себе хорошее впечатление.
– До свидания, товарищ Зиновьев, вы мне очень сильно помогли, я обязательно доложу об этом Владимиру Ильичу.
* * *
Заехав на телеграф, я отправил