Во-вторых, обострение отношений с Советским Союзом способствовало улучшению отношений с Соединенными Штатами Америки, которые развивались в рамках «миролюбивой политики китайского правительства». В феврале 1972 года КНР посетил американский президент Ричард Никсон. Если раньше Мао разыгрывал карту вероятной войны с Америкой для получения ядерных технологий и прочей помощи от Никиты Хрущева, то сейчас в общении с Никсоном и его советником по национальной безопасности Генри Киссинджером он разыгрывал карту вероятной войны с Советским Союзом. Официально дипломатические отношения с Соединенными Штатами были установлены в 1979 году, но на деле постоянные межправительственные контакты начались с 1971 года. «Это была неделя, которая изменила мир, – заявил Никсон в завершение своего визита. – Ведь то, что мы сказали в совместном коммюнике, не так важно, как то, что мы сделаем в ближайшие годы, чтобы построить мост через шестнадцать тысяч миль и двадцать два года противостояния, которые разделяли нас в прошлом. И сегодня мы договорились, что построим этот мост».
Если Леониду Брежневу для восстановления нормальных отношений между Советским Союзом и Китаем нужно было сместить Мао Цзэдуна, мешавшего этому процессу, то Ричард Никсон был заинтересован в том, чтобы Мао оставался на своем посту, поскольку его преемник мог бы взять курс на сближение с Москвой.
18 октября 1969 года Генеральным штабом НОАК был издан «Экстренный приказ номер один» о приведении армии в состояние повышенной боевой готовности ради «усиления подготовки к войне и предотвращения внезапного направления противника». Приказ неслучайно был издан во время нахождения в Пекине советской делегации, которая прибыла сюда для проведения переговоров по вопросам урегулирования межгосударственных отношений, обострившихся после конфликта на острове Даманский. Приказ демонстрировал нежелание китайской стороны к улучшению отношений с Советским Союзом. Этот месседж предназначался не только советскому, но и американскому правительству. Мао показывал, что прибытие в Пекин советской делегации не может изменить советско-китайские отношения в лучшую сторону, напротив, они будут становиться все хуже и хуже, несмотря на начало переговоров.
Кстати говоря, «злостный преступник» Лю Шаоци был выслан из Пекина в Кайфэн, где вскоре и умер, на основании Экстренного приказа номер один, который, помимо прочего, предусматривал очистку столицы от потенциально опасных элементов. Примечательно, что судьбу бывшего министра сельского хозяйства Ван Чжэня и своего бывшего заместителя Чэнь Юня Мао Цзэдун решил иначе. Он написал Ван Дунсину, который был не только его главным телохранителем, но и возглавлял Главное управление ЦК КПК, партийную канцелярию: «Чэнь Юня и Ван Чжэня следует отправить в места с удобным транспортным сообщением, позволяющим без труда приезжать туда и уезжать. Это необходимо на тот случай, если действительно начнется война и к ним понадобится обратиться. Мне не обойтись без них, они еще могут быть полезными, и они нужны мне».
Для китайского народа раздувание «советской военной угрозы» обернулось дополнительными проблемами в виде строительства бомбоубежищ по всей стране и активизацией «переезда» промышленных предприятий в глубокий тыл. Пропагандисты обещали китайцам победу в грядущей войне на том основании, что численность населения Китая более чем в три раза превышала численность населения Советского Союза (800 миллионов человек против 240 миллионов по состоянию на 1969 год) [80]. Логика была следующей: при равенстве сил людские потери должны быть примерно одинаковыми, так что у Китая есть огромный «запас прочности». На деле равенство сил было мнимым: при желании Советский Союз мог разом стереть с лица земли все крупные китайские города, начиная с Шанхая и заканчивая Циндао, ядерных зарядов для этого хватило бы.
Мао Цзэдун со своим заместителем Чэнь Юнем, которого он позже сошлет. 1966
В наше время официальная китайская историография придерживается мнения о том, что в оценке международной обстановки на IX съезде КПК «чрезмерно раздувалась опасность развязывания империалистической мировой войны, на подготовке к которой был сделан чрезвычайный акцент. Были внесены масштабные изменения в стратегию – Китай сконцентрировал усилия на подготовке к отражению военной атаки с севера, а внешнеполитическую активность направил на поиск союзников. Очевидна связь между конфликтом на острове Чжэньбао и сближением с Соединенными Штатами при президенте Никсоне».
Глава XIV. «Три поддержки и два военных»
В постоянный комитет Политбюро ЦК КПК на IX партийном съезде вошли пять человек: Мао Цзэдун, Линь Бяо, Чэнь Бода, Чжоу Эньлай и Кан Шэн. Распределение полномочий было следующим: Мао Цзэдун осуществлял общее руководство, Линь Бяо, единственный заместитель Мао, отвечал за военные дела, Чэнь Бода курировал идеологическую сферу, Кан Шэн занимался организационными партийными вопросами, а в ведении Чжоу Эньлая находились административные дела. На деле Чэнь, Кан и Чжоу не обладали самостоятельностью, а являлись исполнителями указаний Председателя Мао и Линь Бяо.
Мог ли такой опытный политик и искусный интриган, как Мао Цзэдун, не иметь в своем окружении кого-то в противовес Линь Бяо? Разумеется, не мог. Таким «противовесом» стала Цзян Цин, которая на съезде была избрана в Политбюро ЦК КПК, но в постоянный комитет не вошла.
Линь Бяо опирался на свою жену Е Цюнь, начальника Генштаба Хуан Юншэна, командующего ВВС У Фасяня, начальника транспортно-логистического отдела Военного совета ЦК КПК Цю Хуйцзо и начальника Политического управления ВМС Ли Цзопэна. Генерал-лейтенант Цю Хуэйцзо в начале культурной революции подвергся преследованиям по обвинению в «контрреволюционности». Он содержался под стражей в своем рабочем кабинете отдела и регулярно избивался бунтарями. Цю мысленно готовился к смерти – скорее всего, его забили бы насмерть, но Линь Бяо освободил его и восстановил в должности. «Бывалый человек стоит двоих неопытных» [81], – говорят китайцы. Цю преисполнился глубочайшей благодарности по отношению к Линь Бяо и стал его верным помощником, надежным инструментом для устранения неугодных. Судьба адмирала Ли Цзопэна напоминала судьбу Цю Хуэйцзо – его тоже вывел из-под топора культурной революции Линь Бяо, правда в случае с Ли дело не дошло до ареста и побоев.
Что же касается Цзян Цин, то ее поддерживали такие влиятельные лица, как Чжан Чуньцяо, Яо Вэньюань, Кан Шэн, министр общественной безопасности Се Фучжи, а также избранный на съезде членом ЦК КПК Ван Хунвэнь, которому Цзян Цин всячески покровительствовала.
По статусу Цзян Цин и Линь Бяо были равны – жена Мао Цзэдуна и его официальный преемник имели одинаковый политический вес.