«Самая безоглядная революционная решительность и самая великодушная человечность – только в них заключено подлинное дыхание социализма, – писала Роза Люксембург. – Мир должен быть перевернут, но каждая пролитая слеза, которую можно осушить, – является обвинением, а каждый человек, который, спеша по важному делу, по грубой невнимательности давит бедного червя, совершает преступление».
Роза Люксембург. 1910-е
Глава XVI. Четверо против одного
Логично было ожидать, что после устранения Лю Шаоци Мао Цзэдун займет должность председателя Китайской Народной Республики, однако этого не произошло. С одной стороны, в государственной иерархии Председатель ЦК КПК стоял выше Председателя КНР, так что никаких выгод двойное председательство Мао принести не могло. С другой стороны, следовало соблюдать приличия и демонстрировать скромность, приличествующую коммунистическому лидеру, – Мао весьма гармонично сочетал показную скромность с раздутым до небес культом своей личности. Кроме того, не стоило давать недоброжелателям повод судачить о том, будто бы Председатель Мао избавился от Председателя Лю для того, чтобы завладеть должностью, которую сам отдал ему в 1959 году.
Точнее – не «отдал», а «был вынужден отдать» после критики политики «Большого скачка». То, что случилось один раз, могло случиться и во второй. Мао совершенно не хотел, чтобы его «отодвинул в сторону» новый глава государства.
8 марта 1970 года, выступая на торжественном собрании, посвященном Международному женскому дню, Мао Цзэдун заявил о необходимости проведения очередной сессии Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) и грядущем пересмотре Конституции, а также предложил упразднить должность председателя КНР. По замыслу Мао, председательские полномочия должны были перейти к постоянному комитету ВСНП, осуществлявшему функции народного собрания в период между сессиями. Коллегиальное руководство государством Мао назвал «гарантией от ошибок, которые были сделаны раньше». Председатель постоянного комитета ВСНП для Мао опасности не представлял, поскольку был сугубо номинальной фигурой, не обладавшей никакими реальными полномочиями.
Линь Бяо настаивал на сохранении должности председателя КНР, а также на том, чтобы эту должность занял Мао Цзэдун. Расчет Линя был простым и легко угадывался. Если бы Мао сохранил пост главы государства, но отказался его занимать, то Председателем КНР стал бы Линь. В противном случае Линь мог бы рассчитывать на должность заместителя председателя КНР. Так или иначе, Линь Бяо официально стал бы вторым человеком в государстве. Статус министра, пускай и наиболее влиятельного, уже не устраивал Линя, а перспектива стать преемником Мао не очень-то вдохновляла, поскольку Мао на пороге своего 77-летия выглядел крепче слабого здоровьем Линя, который был на 14 лет младше. Правда, еще в 1964 году Линь Бяо стал заместителем главы Государственного совета, но одно дело быть заместителем Председателя Мао и совсем другое – заместителем Чжоу Эньлая.
Трое других ближайших сподвижников Мао – Чжоу Эньлай, Кан Шэн и Чэнь Бода – также выступали за сохранение должности председателя КНР, и можно с уверенностью предположить, что каждый из них в глубине души надеялся ее занять. Таким образом, в высшем руководстве страны четверо выступали за сохранение должности председателя КНР, а против был один Мао. Но суть заключалась не в количестве, а в политическом весе, которого у Мао было больше, чем у всех четверых его оппонентов вместе взятых.
Мао Цзэдун, Линь Бяо, Чжоу Эньлай и Чэнь Бода. 1966
Настойчивость Линя, который в первой половине 1970 года неоднократно, как в устной, так и в письменной форме предлагал Мао стать председателем КНР, на первый взгляд выглядела выражением почтительности. Со времен вэйского императора Вэнь-ди [91] установилась традиция, при которой узурпатор трижды отказывался от предлагаемого ему императорского престола и милостиво принимал четвертое предложение. Если императоры отказывались трижды, то почему бы такому скромному человеку, как Председатель Мао, не отказаться шесть раз?
Сам Линь Бяо вел себя безукоризненно, не возбуждая никаких подозрений. В своем кругу он постоянно восхвалял Председателя Мао и говорил, что у страны должен быть именно такой глава. И вообще у страны должен быть руководитель, это общемировая традиция. Но вот Е Цюнь иногда позволяла себе рискованные высказывания. В частности, в середине 1970 года она сказала командующему ВВС У Фасяню: «Что будет с Линь Бяо, если упразднят должность председателя КНР? Какая должность достанется ему?» У Фасянь был для Линь Бяо и Е Цюнь своим человеком, доверенным и не раз проверенным, но недаром же говорится, что самое сокровенное можно обсуждать только с самим собой. Вполне вероятно, что подобные слова от Е Цюнь слышал не только У Фасянь.
Имя Линь Бяо упоминалось вторым после Председателя Мао, и ему провозглашали здравицы наравне с Мао, хотя и не такие пышные. Для укрепления позиций Линь Бяо через свое окружение начал продвигать идею собственной гениальности. Делал он это осторожно, в следующем ключе: «Наш Председатель Мао является гениальнейшим человеком в мире, и его верный соратник Линь Бяо тоже гений, иначе Председатель Мао не приблизил бы его к себе». По указанию Линя Чэнь Бода составил обзорный материал под названием «Некоторые высказывания из произведений Энгельса, Ленина и председателя Мао Цзэдуна о понятии “гениальность”», который был представлен участникам II пленума ЦК КПК девятого созыва, проходившего в Лушане с 23 августа по 6 сентября 1970 года.
Во время обсуждения доклада Чэня Линь Бяо заявил, что «гений появляется во всем мире раз в сотни лет, а в Китае – раз в тысячи лет». Это было сказано для того, чтобы подчеркнуть исключительность Мао Цзэдуна, но Мао прекрасно понимал, для чего Линю понадобилась эта затея с гениальностью, и потому ответил так: «Сказанное товарищем Линь Бяо не соответствует действительности! Маркс и Энгельс жили в одну эпоху, а менее чем через сто лет после них появились Ленин и Сталин. Как можно говорить, что гений появляется раз в сотни лет? А в Китае были Чэнь Шэ, У Гуан, Хун Сюцюань и Сунь Ятсен…» [92]
Линь Бяо восхвалял гениальность Мао, а окружение Линя восхваляло его самого – кого еще мог сделать своим помощником Председатель Мао, как не гениального Линь Бяо? Дальше прочих пошел У Фасянь, заявивший, что без стараний Линь Бяо, гениального защитника революционной линии Председателя Мао, не было бы ни самого Мао, ни НОАК, ни КНР. Разумеется, сказанное дошло до ушей Мао Цзэдуна, который понимал, что устами У Фасяня