– Теперь уж что поделаешь?
Старшина угрюмо закивал.
– Сам не ожидал от Никанора такого, – смутился Мещеринов.
– Вздернуть бы его прямо на монастырской стене, – мрачно предложил старшина.
Мещеринов еще раз взглянул в сторону монастыря и положил руку старшине на плечо.
– Придется, Степан. Не хотел, а придется.
Старшина согласно закивал.
– Не один он, ирод, такое умыслил.
Мещеринов согласился.
– Не один, Степан. Много их, таких как он, в обители. Ну ничего. Даст Бог, до всех мятежников доберемся.
Воевода сжал кулак и погрозил им в сторону монастыря. В ответ раздался глухой выстрел пищали.
– Вот стервецы! – выругался воевода. – Следят.
Степан замялся. Очевидно, что сказать ему воеводе больше было нечего. Но Мещеринову и не нужны были лишние слова. Для себя он все уже решил. Да и архимандрит своей нынешней проделкой его мысли укрепил. Укрепил так, что не осталось у него другого выбора, как брать мятежный монастырь, не считаясь с потерями. Вешать и топить мятежных монахов, а пуще всех – монастырское начальство.
– Вешать буду! – почти шепотом произнес воевода. – Вешать – и баста.
Старшина прочитал по его губам эти слова и угрюмо с ним согласился. Ему самому уже надоело торчать под этими неприступными стенами.
– Покличь, Степан, мне майора Келлена, – добавил Мещеринов.
Старшина улыбнулся и, кивнув в ответ, умчался вглубь стрелецкого лагеря. Мещеринов посмотрел на южную стену монастыря, в сторону башни. Стрельцы осторожно катили по зеленому лугу тяжелую пушку на деревянном лафете. Дружно перебирая по колесам руками, стрельцы подбадривали себя совместным окриком:
– Взяли!
Пушка нехотя перекатывалась, проминая под своим весом зеленую траву. Чуть дальше от Прядильной башни к Сушильным воротам, что были заложены в башне Белой, устремился отряд стрельцов и наемных работников, что воевода привез с материка. Вместо пищалей и мушкетов стрельцы тащили лопаты, чтобы выкопать канал для отведения воды из Святого озера.
Келлен явился перед очи воеводы незамедлительно. Вытянувшись по стойке смирно, он вперился глазами в Мещеринова, ожидая от воеводы приказа. Мещеринов не спешил с ответом. Его новая задумка, помимо отвода воды из озера, состояла во взятии окопов, что монахи выкопали на северной стороне стены, прикрывая две башни, Корожную и Никольскую. Обе башни были проездными, но подход к ним преграждали эти самые окопы, в которых засели монахи и монастырские холопы.
Мещеринову нужны были эти окопы, как птице крылья. Окажись они в его руках, можно было бы подкатить к воротам пороховой заряд. Северная стена была не слишком приспособлена для стрельбы с нее пушками и пищалями. Зубцы высокие, а бойницы для огневого боя узкие.
Обзор плохой со стены, а чтобы прикрыть эту северную стену между двумя башнями, заставил Никанор чернецов, как отплыл воевода в Кемь на зимовку, рыть окопы. Подсказали эту задумку архимандриту Никанору наверняка шведы. В том воевода Мещеринов нисколько не сомневался. Никанор что? Монах, чернец, хоть и архимандритом поставили. Ума в воинском деле у него как у синицы гнездо – дырявое и ненадежное. Одно Никанор имел – гордыню без меры.
«Эта гордыня его и погубит», – говаривал Мещеринов бражникам, с коими пировал на зимовке в Кеми.
Майор Келлен окопы те монашеские уже видел и к затее Мещеринова, как опытный вояка, отнесся весьма скептически, но приказ есть приказ.
– Пятьдесят стрельцов возьмешь! – строго указал Мещеринов. – Сразу на рожон-то не лезь. Пошли десяток стрельцов, пусть монахи с перепугу заряженные ружья отстреляют, затем уж всем скопом навались. Зарядить, поди, не успеют, чтобы вторую атаку отбить. Как окажетесь в окопах, пускай стрельцы в рукопашный бой идут.
Келлен согласно кивнул.
– Да больше прикладами орудуйте внизу.
Келлен молча согласился и направился набирать отряд для вылазки.
Зосим сидел на большом деревянном чурбаке у стены башни. Деревянный чурбак, что прикатили монахи, оказался как нельзя кстати, хотя зачем он нужен именно здесь, Зосим не разумел. Может, бросили чернецы под тяжестью. Чурбак и вправду оказался широким, сидеть на нем было удобно, если не брать в расчет, что твердый.
Зосим не спеша вынул из кармана леденец, которым его наградил келарь Азария за перенос из монастырского подвала в трапезную большой кадки с квашеной капустой. Повертев награду в руках, Зосим так же неспешно отправил ее в рот, отчего его правая щека раздулась и стала похожа на щеку самого прожорливого хомяка. Понятно, что скоромное, но куда девать подарок келаря?
Была бы возможность, он бы непременно, как стемнеет, ушел на Анзер. Она бы была рада такому подарку. Зосим замечтался. Из его левого глаза скатилась слеза, которая пропала где-то в густой бороде.
Никанор стоял рядом. Ему было интересно, расправится ли этот нелюдимый отрок с леденцом келаря или все же вынет изо рта и завернет в носовой платок. Попрекать Зосима тем, что тот балуется сладким, архимандрит не желал, и без того тягостей на сердце хватало.
Зосим смотрел на двери трапезной, откуда сам недавно вышел. Ждал он своих закадычных спутников, иноков Симону и Енакие. Никанор догадывался о том и откладывал свой разговор с Зосимом до их появления. Когда иноки появились из дверей трапезной, Зосим, улыбаясь, тут же приподнялся с пня.
– Дождался? – услышал он позади голос архимандрита.
Зосим кивнул, узнав этот голос.
– Пойдешь со шведами окопы у Никольской башни стеречь? – осведомился Никанор.
– Пойду! – согласился Зосим и тут же добавил: – Коли идти больше некому.
Никанор устало фыркнул:
– Да идти-то есть кому, но надежи на них нет.
Зосим махнул рукой инокам, подзывая их к себе.
– Шведы нам чужие, – продолжил Никанор. – Всей трудности задачи не понимают, а ну как не сдюжат и побегут обратно в монастырь, за крепкие стены, тут ты их и повернешь обратно.
Зосим вынул леденец и завернул его в тряпицу. Слова архимандрита для него сейчас были более удивительны.
При прошлой осаде монастыря воеводой Иевлевым шведы не побежали. Дрались наравне с русскими мужиками. Да и в воинском умении они покрепче наших были. Наши-то увальни что: навалились, подмяли, скинули. А эти шибко метко стреляли, укладывая стрельцов царского воеводы Иевлева в зеленую траву, да и саблей махать шведы горазды.
– Нет, не побегут шведы! – возразил архимандриту Зосим.
Никанор усмехнулся:
– Вот ты и присмотришь. Или не согласен?
– Как не согласен, владыка? – искренне возмутился Зосим. – Коли для дела нужно, значит, буду стоять позади шведов.
Енакие и Симона уже подошли к Зосиму. Кротко отвесив архимандриту поклон, они застыли, словно истуканы, опустив глаза на каменные плиты. Никанор улыбнулся. Ему нравилась эта парочка иноков. Всегда кроткие, но деятельные. За что бы они ни