— Тебе не нужно убегать. Тут ничего не происходит, — я сделал шаг к ней.
— Я не убегаю. Почему ты думаешь, что так хорошо меня знаешь? — прошипела она, сделав шаг навстречу, так что ее грудь коснулась моей. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть мне в глаза.
Была ли на свете женщина красивее ее? Не думаю. Идеальная кожа, пышные от природы губы, глаза, в которых можно утонуть.
— Потому что я знаю. Перестань упрямиться. Дарриан — просто друг.
— А мне-то какое дело, кто она тебе? — она отступила назад, пока не уперлась спиной в стену, но я шагнул за ней, не оставляя дистанции.
— Не знаю, Эвер. Может, ты мне скажешь?
Неожиданно она поднялась на цыпочки и прижалась ко мне губами. Целовала меня с такой жадностью, какую я сам испытывал. Ее губы были мягкими и сочными. Я скользнул языком в ее рот, даже не пытаясь себя остановить, пробуя ее вкус, заявляя свои права, прижимая к стене.
Но я не мог позволить этому зайти слишком далеко. Не так. Не пока она не откроется мне. Не после того, как однажды уже сбежала без объяснений. Наверное, она почувствовала это, потому что резко отстранилась, положив ладони мне на грудь.
— Это была ошибка, — выпалила она, толкнув меня.
Я закатил глаза.
— Тебе самой не надоело это дерьмо? — я подошел к раковине, включил воду и начал мыть руки, просто чтобы хоть чем-то себя занять в этой крошечной ванной. Мой член просто сходил с ума. Я не хотел никого так сильно… уже девять лет, если быть честным.
— И что это за дерьмо, по-твоему? — она потерла виски и покачала головой.
— Ты сбежала в ванную, наверное, чтобы придумать, как удрать. Потом поцеловала меня, а теперь называешь это ошибкой. Что за хрень, Эвер?
Она взвилась:
— Это ты меня поцеловал, высокомерный придурок!
— Не думаю, — усмехнулся я, выключая воду и вытирая руки о полотенце рядом с раковиной. — А теперь вытащи свою задницу отсюда, поешь пиццы, поболтай с кинозвездой и пообщайся с моими родителями. Они тебя обожают.
— Это слишком, Хоук. И это всего лишь наш первый рабочий день. Все это поднимает слишком много воспоминаний, — она пожала плечами.
По крайней мере, она была честна.
— Просто успокойся. Не надо все усложнять. Ты почувствовала желание поцеловать меня и сделала это. Молодец, девочка, — я рассмеялся и потянулся к двери.
— Я тебя не целовала. Когда ты стал таким самодовольным? — она ущипнула меня за руку, и я ойкнул, прежде чем выглянуть в коридор, проверяя, не слышит ли кто.
Я развернулся, наклонился к ней, и она расширила глаза, но я всего лишь приблизил губы к ее уху, слегка касаясь кожи.
— Не самодовольный, а честный, Эвер, — шепнул я и слегка прикусил мочку.
Она громко пискнула.
— Все в порядке? — крикнула мама, а я услышал, как Дарриан вернулась на кухню, извинившись за долгий звонок.
— Иди, — велел я, указывая на коридор.
— Почему я должна идти первой? — прошипела она и толкнула меня в плечо, намекая, чтобы я шел сам.
— Потому что первой сбежала ты. Хочешь, чтобы все подумали, будто у тебя понос? — я приподнял бровь, едва удерживаясь от смеха, глядя на ужас в ее глазах.
— Ладно, — фыркнула она и резко развернулась, так что ее длинные волосы хлестнули меня по лицу, прежде чем она гордо удалилась.
Я вернулся в ванную и плеснул в лицо холодной воды. Эверли была не единственной, кому было трудно после нашей встречи.
Связь между нами никуда не делась, даже спустя годы. Черт, я тайно надеялся, что встречу ее и пойму, что все это было лишь фантазией. Но нет. Она была той же девушкой, которую я когда-то любил. А я не из тех, кто перестает любить только потому, что они больше не вместе.
Но я уже не был тем наивным парнем, что верил — стоит захотеть, и вселенная все даст. Теперь я знал, каково это — когда сердце рвется на части. И прекрасная девушка, которую я только что поцеловал в ванной, была именно той, кто сделал мне больно. И мне стоило это помнить.
Я вернулся на кухню. Все уже сидели за столом, на тарелках лежала пицца. Дарриан оживленно рассказывала маме о фильме, над которым недавно закончила работу. Эверли подняла взгляд, на секунду встретилась со мной глазами и тут же перевела его на отца.
— Ты не играл с тех пор, как мы тебя в последний раз видели? А ведь ты был действующим чемпионом! — воскликнул отец.
— Господи, Дюн, мы же рядом, не кричи, — мама вручила мне тарелку и неодобрительно покачала головой.
— Чемпионом в чем? — спросила Дарриан, аккуратно снимая сыр с пиццы и перекладывая корочку на мою тарелку.
Я заметил, как Эверли проследила за этим жестом. В этом не было ничего особенного. Дарриан не ела углеводы, а я, наоборот, их обожал. Когда мы встречались, она всегда отдавала мне лишнее, а я был только рад. Ее приезд был полной неожиданностью, но мы были друзьями, а друзей я никогда не бросал — это не в моем характере.
— Ну… наверное, я королева «Бредятины». Это игра с костями, — сказала Эверли и засмеялась, явно смущенная тем, что произнесла слово «бредятина» при незнакомом человеке.
— О, я никогда не играла, — ответила Дарриан, надкусывая кусочек сыра.
— Куда катится мир? Эта не играла почти десять лет, а эта — никогда? — пробормотал отец с полным ртом.
— Не переживай, в твоей жизни и так полно бредятины, — усмехнулась мама и наклонилась к Эверли, отчего они обе разразились смехом.
Дарриан посмотрела на них, потом перевела взгляд на меня. Несколько секунд внимательно меня изучала, затем вернулась к своему странному ужину из сыра и пепперони.
Отец настоял на нескольких раундах игры. Дарриан сказала, что будет просто наблюдать, потому что ей нужно отвечать на звонки, которые поступали весь следующий час.
Мой отец и Эверли всегда были опасным дуэтом. Он варил пиво дома, и она была единственным человеком на свете, кому оно нравилось. Он налил нам по бокалу, но Дарриан отказалась — видимо, в пиве слишком много углеводов.
Комната наполнилась смехом, когда Эверли встала и крикнула:
— Бредятина!
— Вот черт, девочка, ты всегда умела меня раскусить, — отец скрестил руки на груди, подняв стакан и показывая свои кости.
— Что я могу сказать? Раз чемпион, всегда чемпион, — пожала плечами Эверли и сделала глоток пива.
— Может, поедем к тебе? Я что-то устала, — сказала Дарриан.
Эверли с силой выплюнула пиво