— Отлично. Дальше, — сказала я.
Она снова прочистила горло, приподняла брови и уткнулась взглядом в заметку:
— Отвлеклась. На выходных к нам приехали гости из других мест — повидать нашего любимого хоккейного героя. Проверить, правда ли он восстанавливается так стремительно, как говорит? Или тут что-то еще? Некоторые заметили одного господина, который проявил чересчур живой интерес к нашей новенькой, приехавшей всего на пару месяцев потренировать нашего суперзвезду. А она показала ему город, и симпатичный миллиардер, похоже, растаял как котенок. — Лулу подняла бровь. — Речь не о Кларке.
— Не тяни, читай, — сказала Хенли, глаза у нее сделались круглыми от любопытства.
— Может, наша спортивная целительница устанет бегать рядом со своими потными атлетами и сбежит с богатым принцем — навстречу вечному счастью, — торжественно заключила Лулу.
— Уф! Зачем они печатают эту чушь? — проворчала Эмилия. — Прости, Элс.
— Тебе извиняться не за что. Это же не ты написала, — я сделала глоток. — Впрочем, понятно, почему Оскар огрызнулся на меня, когда я зашла. Думаю, ему не понравился укол про меню, — рассмеялась Эмилия.
— Тогда ему стоит предъявлять это твоим родителям, а не тебе, — сказала Хенли. — А хорошая новость в том, что никто не подозревает насчет тебя и Кларка.
— Да. Это облегчение. Но дико неловко, что они намекают на такое про Себастиана. Он — владелец команды, в которой я работаю. Вот уж где реальный перекос власти, — я покачала головой. — Не понимаю, почему все решили, что он во мне заинтересован. Кларк уже успел устроить из этого цирк, а теперь еще и это. Я от него таких сигналов не чувствовала. По-моему, он просто по натуре любитель флиртовать.
— Детка, — сказала Лулу, ставя мимозу и изогнув бровь. — Может, он и любит флиртовать по жизни, но смотрел он на тебя явно так, будто хочет увидеть тебя голой.
Мы разом расхохотались.
— Я это заметила, когда вы заходили в цветочную. Он просто уставился на тебя, пока ты со мной разговаривала, — сказала Эмилия.
— Я кожей чувствовала, как Кларк раздражен за ужином. Даже при том, что из меня, кажется, сочился виски, я все это отметила. И Себастиан Уэйберн точно заинтересован в тебе — и не как в сотруднице, — добавила Хенли и подмигнула.
— Ну, я ничего такого не заметила, и, надеюсь, будем видеть его нечасто, когда вернемся.
— Кстати о возвращении... До отъезда в город осталось десять дней. Как вы собираетесь все это разруливать? — спросила Лулу.
Я нервно теребила салфетку.
— Я просто не знаю. Думала, все сойдет на нет. Если честно, я даже надеялась, что нам разонравится и мы охладеем. Но нет. Все хорошо. Нет — все отлично. Это худший сценарий, — я закрыла глаза ладонью: нервы сдавали.
— Почему худший? Он тебе нравится. Ты ему — тоже. Держите это при себе и посмотрите, куда повернет, — Эмилия сжала мою руку.
— Я не ожидала, что он понравится мне настолько, — прошептала я. — И нет ни единого шанса, что это сработает, когда мы уедем. Я не могу встречаться с игроком команды.
— Слушай, у меня с Рейфом было похоже. Я уехала в Париж, и мы поставили точку. Мы не могли встречаться, живя на разных концах света. Но вот мы здесь — как-то все сложилось, — сказала Лулу с теплым сочувствием во взгляде.
— У вас получилось, потому что он переехал к тебе, а потом вы оба вернулись. — Я пожала плечами. — Мы живем в одном городе. Работаем в одной команде. Я потеряю работу, разочарую отца и окажусь в другом городе на новой должности, если вообще кто-то возьмет меня после такого скандала. Имя Кларка — одно из самых громких в профессиональном хоккее. Это будет большая новость. Мою репутацию как специалиста просто снесет.
— Почему ты не могла влюбиться в какого-нибудь незаметного, посредственного игрока? — поддела Эмилия.
— С другой стороны, владелец команды явно к тебе клеится. Почему это нормально, а ваши отношения — проблема? — спросила Хенли.
— Не думаю, что он и вправду клеился. Но и это было бы ненормально, — сказала я.
— Уверена, он бы сделал «нормально» и подогнул правила, если захочет. Он владеет командой — он и устанавливает правила, — Лулу приподняла бровь. — Может, и для тебя с Кларком их согнут.
Я покачала головой:
— Не думаю. Это будет плохо, и мы оба это знаем. Чувствую, как надо мной висит черная туча — напоминает, что скоро срок годности. А я не готова, чтобы все закончилось.
— Скажу как человек, у которого был служебный роман с наставником, да еще и в компании, которой владеет мой отец: все выйдет так, как должно. Просто проживи эти последние дни. А когда вернетесь, можете пару месяцев держать это в секрете и посмотреть, как оно будет в городе — в вашей обычной жизни. Если чувство не уйдет — придумаете план, — сказала Хенли.
— Мысль хорошая. И, возможно, Кларк сам скажет «хватит», когда мы отсюда уедем. В городе его снова окружат фанатки, внимания будет хоть отбавляй. Он может быстро перегореть. — Я потянулась к бокалу — срочно нужно было отвлечение.
От самой мысли меня скрутило в животе.
Внутри я знала: хорошим это не кончится.
И сердце ныло от одной мысли об этом, потому что я вовсе не хотела, чтобы это кончилось.
23
Кларк
— Я люблю ездить к дяде Кларку, потому что именно там накачиваю большие мышцы. Девочкам нравятся мышцы, — заявил Катлер, и я расхохотался.
Мой племянник — один из самых забавных и милых детей на свете; единственная, кто может с ним тягаться, — это Мелоди.
— А у меня есть мышцы, дядя? — спросила Мелоди, глядя на свои руки.
— По мышцам тебе лучше к Элоизе — она физиотерапевт, — сказал я, пока мы вчетвером сидели за моей кухонной столешницей и ели капкейки.
Мелоди устроилась у Элоизы на коленях, а Катлер сидел со мной рядом. Сегодня вечером Истон собирался сделать предложение Хенли, так что Эмерсон, Нэш и Катлер были в городе под предлогом, что приехали на ежегодное открытие тыквенного поля в Роузвуд-Ривер в эти выходные.
— Лоло, у меня большие мышцы? — спросила она.
— У вас у обоих, — Элоиза откинула прядь с лица Мелоди. Арчеру сегодня пришлось работать, а Эмерсон и моя мама ушли на шопинг с Хенли — отвлекать ее.
Истон, Лулу, Рейф и Нэш готовили какой-то сюрприз, который Истон задумал для Хенли. Подробностей он не выдавал — сказал лишь, что встречаемся у Бриджера в амбаре в семь вечера. Я