— Это было довольно весело, да?
Он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Поужинай сегодня со мной и Катлером.
Сердце забилось чаще. Мы целовались прошлой ночью. Сегодня я снова рядом с ним.
Я не была готова к чему-то серьезному. И не знала, буду ли когда-нибудь. Моя жизнь все еще висела в воздухе.
Но сердце решило за меня. Это глупое, упрямое сердце, которое не раз заводило меня не туда.
И прежде чем я успела остановиться, с губ сорвались слова:
— Я с удовольствием.
17
Нэш
Кинг: Эмерсон — классная. Нам и правда не хватало врача в компании. Так что постарайся все не просрать.
Ривер: Ну да, вообще без давления.
Я: Во-первых, сегодня она должна была выходить замуж за другого. Во-вторых, она не собирается оставаться в Магнолия-Фоллс. В-третьих, я не строю отношений. Я вообще-то отец. А это работа на полную ставку.
Ромео: Я тоже так думал, когда встретил Деми.
Кинг: Ты думал, что ты отец?
Ромео: Нет, придурок. Я думал, что не для отношений.
Хейс: Ну ты ведь теперь женат, Золотой мальчик, так что, очевидно, ошибался. Но я тебя понимаю. Я тоже не по отношениям. Слишком все это запутанно. И я даже не отец-одиночка.
Ривер: Ага, ты просто ворчливый засранец.
Хейс: Чистая правда. И мне так нравится.
Кинг: А я вот был заядлым бабником. А потом влюбился по уши в свою девушку. Так что — никогда не говори «никогда».
Хейс: Может, хватит уже обсуждать мою сестру в общем чате?
Кинг: Кстати о твоей сестре. Мне нужна ваша помощь. Хочу сделать предложение. Нужно, чтобы было масштабно. Грандиозно. Запоминающе.
Ривер: Записка на стикере?
Ромео: Ну, стикеры тебе, конечно, помогли, но он хочет чего-то масштабного. Кинг, может, своди ее на лодке куда-нибудь?
Кинг: Слишком банально.
Я: Отвези её верхом к какому-нибудь обрыву с видом на воду.
Кинг: Прости, я только что уснул. Слишком скучно.
Хейс: Она же тащится по всей этой твоей теме с одуванчиками. Своди ее в то поле у ранчо родителей Деми, где полно этих аллергенов, и сделай предложение там. Можете потом загадывать друг другу сопливые желания на этих сорняках.
Кинг: Хейс? Кто-то похитил тебя и пишет с твоего телефона? Вот оно! Я отвезу ее в то поле, устрою охоту за подсказками, а потом один из тех самолетов пролетит и напишет в небе: «Ты выйдешь за меня, Одуванчик?» А потом — шампанское прямо на месте. Ну и немного секса, чтобы уж точно запомнилось.
Хейс: Я тебя прибью, когда увижу.
Ромео:
Ривер: Ну, чувак явно напрашивается на пощечину. Но в остальном — идея годная. Чуть перебор, но это же ты.
Я: Мне пора.
Ромео: Ага, твоя соседка, с которой ты не встречаешься, но почему-то постоянно проводишь время, уже на подходе, да?
Кинг: Особенно после того, как вы провели вместе весь день.
Ривер: Прямо как отношения. И пусть сегодня ее день свадьбы, но свадьбу отменили еще пару месяцев назад. Похоже, она все пережила. Действуй.
Хейс: Может, ей просто хочется чего-то легкого. Это как раз по твоей части.
Кинг: У нее был один парень всю жизнь, и она должна была выйти за него замуж. Она не производит впечатление девушки «на один раз».
Хейс: Ну иди посади еще одуванчиков, придурок.
Ривер: Не заморачивайся. Посмотри, куда все приведет. В худшем случае — напиши ей, что она тебе нравится, на стикере. Потому что, если честно, это и так всем ясно.
Я:
Я положил телефон и перевел взгляд на Катлера, который сидел у кофейного столика и собирал пазл. В последние месяцы он вдруг полюбил это занятие. Когда не носился по улице, то хотел заниматься именно этим.
Мне нравилось, как он сосредоточен, как полностью уходит в процесс. Наверное, так же чувствую себя я, когда что-то строю или создаю своими руками. Люблю брать старый, разваливающийся домишко и превращать его в настоящий дом.
Может, мой пацан унаследовал от меня любовь к творчеству. На плите уже закипали макароны, а фрикадельки были в духовке. Это было любимое блюдо Катлера и одно из немногих, что у меня действительно получалось. Ну, если верить шестилетке. Вполне возможно, что готовлю я полное дерьмо.
Телефон завибрировал, и я удивился, увидев сообщение от Тары. Это было больше общения, чем между нами было со дня ее отъезда.
Тара: Эй, я все еще собираюсь приехать через пару недель. Думаю забронировать жилье на Airbnb, если только ты не против, чтобы я остановилась у тебя?
Какого хрена?
Я: Нет. Это исключено.
Тара: Жаль, что ты не можешь мне доверять. Думаю, Катлеру понравится проводить со мной время.
Я проигнорировал это. У нее нет права говорить о доверии. Она ничего не знает ни о родительстве, ни о детях. И уж точно — ни о Катлере. Она не знает, что он обожает пазлы, любит плавать и играть в бейсбол. Не знает, что у него астма и как он нас напугал за последние месяцы. Не знает, что он ест хлопья только всухую, если я не позволяю налить шоколадное молоко — чего, судя по всему, ему разрешают дяди по выходным. Не знает, что он обожает лошадей, что у него огромное сердце, и это пугает меня — потому что как уберечь такого ребенка от боли? Она не знает, что он обаяшка и шутник, что собирает бейсбольные карточки уже два года. Не знает, что на каждом собрании в школе мне говорят: мой сын всегда помогает тем, кого игнорируют.
Мой мальчишка — настоящий звезда.
Я это знаю. Мой отец знает. Мои друзья знают. Все, кто есть в жизни Катлера, знают.
Кроме нее. И именно поэтому меня бесит, что она вообще диктует мне, как все должно быть.
Может, Ривер прав, и пора уже официально все оформить через суд, чтобы не бегать потом по кругу, когда она вдруг решит появиться.
В дверь с заднего двора постучали, и Катлер бросился туда. Единственное, что могло отвлечь его от пазла сейчас — это Эмерсон и Винни.
Я вытер руки о полотенце и пошел открывать. Желудок скрутило. Женщины меня не нервируют. Но, черт возьми, я давно не встречался ни с кем, и с тех пор как родился Катлер, у меня не было ни одной женщины дома на ужине.
Так что, возможно, я правда нервничал.
Мне точно нравилась она.