Тара бросила его, когда он был еще младенцем. Я знал, как ему тяжело из-за того, что у всех его друзей есть мама, а у него нет. Поэтому я всегда был осторожен в том, кого подпускать к его жизни. Но Эмерсон я допустил слишком близко, и теперь меня чертовски тревожило, как он это переживет, когда она уйдет.
С Тарой у него не было эмоциональной привязанности. Просто пустое место, просто факт — ее не было рядом.
А вот с Эмерсон — были чувства. Настоящие.
— Никто никогда не называл меня крутой, — засмеялась она, похлопав себя по коленям, и он вскарабкался к ней на колени.
— Ты доктор, и ты красивая. Ты смешная, ты делаешь самые вкусные капкейки и единорожьи пирожные. У тебя красивые волосы, и ты умеешь играть во все виды спорта так же хорошо, как папа и мои дяди. Это круто, Санни.
— Спасибо, ангельское личико, — улыбнулась она, потому что теперь у нее тоже было прозвище для него. — Может, скажешь это сегодня и другим мальчикам?
Катлер давно хотел познакомиться с ее братьями и кузенами, поэтому они собирались созвониться с ними по видеосвязи. Он ждал этого целую неделю и не говорил почти ни о чем другом. А я стоял в стороне и чувствовал себя полным идиотом, не понимая, что мне вообще делать.
Ноутбук уже был открыт, она что-то печатала — скорее всего, входила в конференцию. Прошло всего несколько секунд, и они с Катлером начали махать в экран.
— Это тот самый Бифкейк? — спросил один из парней.
— А моя Санни зовет меня ангельским личиком.
— Ангельское личико? Это отстой, Эмми. Бифкейк — вот это настоящее прозвище. Я — злой близнец Эмми, Истон. Приятно познакомиться, дружище.
— Ну, тогда ты можешь звать его Бифкейком, а я буду звать ангельским личиком, — подмигнула Эмерсон моему сыну, и он расхохотался.
— Приятно познакомиться. А как вас всех зовут? — спросил мой сын.
Они представились по очереди, и Эмерсон бросила на меня взгляд, как бы приглашая присоединиться. И я, черт подери, не знал, почему так нервничаю.
Я сел рядом с ними, и разговор пошел сам собой. Был Истон, с которым я уже встречался. Ее звездный брат-хоккеист Кларк, которого Катлер буквально засыпал вопросами о хоккее. Рейф и Бриджер — остальные братья. А Аксель и Арчер — кузены. Веселые, шумные, подкалывали друг друга без остановки.
Они начали рассказывать мне и Катлеру истории из детства Эмерсон — о всех проделках, в которые они вляпывались. Мой сын смеялся до слез. Они настаивали, что мы обязательно должны приехать к ним в Роузвуд-Ривер.
Границы начали стираться.
Я изо всех сил пытался не задумываться об этом, но становилось все труднее.
Потому что когда Эмерсон уедет, я не знал, как мой сын это переживет.
Моя задача всегда была — держать все под контролем.
Но сейчас я не был уверен, что смогу.
Я уже слишком втянулся.
Мне нужно было отстраниться, но я не знал, как это сделать.
И я уже понимал: когда она уйдет, это будет больно, как никогда.
24
Эмерсон
На работе начался настоящий завал — дети вернулись в школу, и все разом начали болеть. Это было вполне ожидаемо: учебный год только начался, да и погода начинала меняться. Даже доктор Долби заглянул на несколько часов, чтобы помочь мне справиться с потоком пациентов. Мы с ним успели сблизиться с тех пор, как я приехала сюда.
— Я пойду. Ты отлично справляешься, Эмерсон. Завтра утром я снова здесь, чтобы ты могла сосредоточиться на интервью в Детской больнице Бостона. Знаю, она тебе особенно интересна.
Это была лучшая детская клиника в стране. Когда там появилась вакансия и мне предложили интервью, я была в восторге.
Это мог быть тот самый свежий старт.
Тот, о котором я мечтала.
Но мысль о переезде почему-то уже не вызывала радости. Я успела привязаться к этому городу. К людям. К своей жизни здесь.
К Нэшу и Катлеру.
Ко всему. Я не ожидала этого. План был — задержаться ненадолго, поразмыслить, чем хочу заниматься дальше.
А в итоге я стала путаться в себе еще больше.
Я прочистила горло:
— Да. Спасибо тебе еще раз за подмену завтра. И… ты вроде бы говорил, что у тебя есть несколько кандидатов, чтобы передать им практику? Как идут интервью?
Почему у меня перехватило дыхание? Почему я нервничаю, услышу ли, что он нашел мне замену? Я ведь хочу лучшего для этого места. Кто бы ни занял мое место, он будет заботиться о Катлере. Это должен быть лучший из лучших.
Потому что я люблю этого мальчишку так, как раньше не умела. Я скучаю по нему, когда мы не вместе. Я весь день волновалась, когда он пошел в школу несколько дней назад. Я старалась не лезть, где не нужно, но все же испекла капкейки в виде бейсбольных мячей, чтобы Нэш отнес их в класс. И Катлер поблагодарил меня не меньше сотни раз.
Я не пошла с Нэшем провожать его или забирать — это было не мое место.
Но я думала о нем каждую секунду. И заставила Нэша позвонить по видеосвязи сразу, как только он его забрал, чтобы услышать, как все прошло.
Я не смогла дождаться, пока закончу работу и мы сядем ужинать.
Вот настолько я была вовлечена.
И с его отцом было точно так же. Наша вроде бы «легкая связь» стала самыми настоящими отношениями — глубокими и настоящими.
Нэш Харт собрал меня по кусочкам. Он вылечил меня. Я была по-настоящему счастлива.
Как бы банально это ни звучало, этот мужчина дополнял меня.
Он был инь к моему яню.
Арахисовая паста к моему джему.
— Ты меня слышишь, Эмерсон? — вырвал меня из наваждения голос Дока. Я снова зациклилась на Нэше и при одной мысли об отъезде начиналась мини-паническая атака.
— Прости. Голова перегружена. Ты сказал, что два кандидата достойные, да?
— Да, оба хорошие. Но ни один не ты. — Его взгляд стал мягче. — Но я хочу, чтобы ты сделала то, что лучше для тебя. Если ты считаешь, что твое место в Бостоне — я поддержу. Но если вдруг начнешь сомневаться, просто скажи, пока я не принял окончательное решение.
— Конечно. Хотя, если они предложат мне должность, глупо было бы отказываться, — пожала я плечами, а сердце забилось быстрее.
Я действительно этого хотела?
Конечно.
Как можно было не хотеть?