Она застала меня врасплох, когда резко рванула вперед и попыталась поцеловать. Я перехватил ее за запястья и оттолкнул.
— Ты что, совсем с ума сошла, Тара?
Ее взгляд стал холодным, и я не понимал, что у нее на уме. Мы не переспали ни разу с того дня, как она ушла — больше шести лет назад.
— Я приехала, чтобы понять, есть ли у меня еще семья, ради которой стоит возвращаться.
— Ты спятила, если думаешь, что я все эти годы тебя ждал. — Я забрал у нее бокал вина и поставил в раковину. — Ты поссорилась со своим парнем и притащилась сюда. Очнись, Тара. Сделай хоть раз в жизни правильно. Не будь эгоисткой, когда дело касается Катлера.
— Да пошел ты, Нэш. Думаешь, ты тут главный? — Голос у нее стал чуть тянущимся, явно два бокала улетели в нее за считаные минуты.
— Речь не о власти. Речь о том, чтобы быть родителем для мальчишки, который спит в той комнате, — прошипел я, указывая в сторону коридора.
— Не спеши меня списывать. Ты не в такой позиции, чтобы что-то решать насчет нашего сына. Запомни это.
— Что ты сейчас сказала? — Я шагнул ближе, голос стал ядовитым.
— Ты ведь так и не сделал тест на отцовство, когда я родила. А эта карта до сих пор у меня на руках. Так что думай, прежде чем ставить условия.
У меня закружилась голова, пока она шла по коридору в сторону комнаты моего сына, будто только что не бросила в меня бомбу.
Я выхватил телефон и быстро написал в общий чат.
Я: Тара здесь. Сидела на крыльце, настаивала, что останется на ночь. Только что намекнула, что я, возможно, не отец Катлера. Я изо всех сил стараюсь держать себя в руках, но, черт, меня трясет.
Ривер: Какого хрена? Не реагируй. Ничего не говори. Я приеду с утра. В этот раз она все подпишет. Она не будет держать тебя на поводке через сомнения в отцовстве.
Хейс: Я никогда ее, блядь, не любил.
Ромео: Кто вообще вот так возвращается после стольких лет и начинает гадить парню, который все это время растил ее ребенка?
Кинг: Мы с тобой, брат. До конца.
Я весь дрожал, когда добрался до своей комнаты, захлопнул и запер дверь. Быстро переоделся, забрался в постель и лег на бок, просто глядя на своего сына.
Свет моей жизни.
И я сделаю все, что потребуется, чтобы она больше никогда не разрушила то, что у нас есть.
С меня хватит этих игр.
30
Эмерсон
Я почти не сомкнула глаз. Меня захлестнула волна паники, будто все тело вышло из-под контроля. В голове снова и снова всплывал тот день, когда я взяла отгул, чтобы сделать сюрприз Коллину. Даже лучшей подруге не сказала — не хотела, чтобы кто-то на работе узнал, что я прогуляла.
Я пахала без конца, Коллин постоянно мотался по командировкам, а в разговорах с ним чувствовалась такая отстраненность, что мне стало неспокойно. Я позвонила на работу, сказала, что заболела, взяла завтрак навынос и поехала к нему. Знала, что он будет спать: он поздно вернулся ночью. У меня был дубликат ключа, и я тихо прошла в спальню.
Все слилось в один расплывчатый кошмар.
Звуки, доносившиеся из комнаты.
Ее голос. Ее смех. Ее стоны.
Если бы я не увидела это своими глазами, не поверила бы.
Фара и Коллин — голые, в его кровати, в такой позе, что не перепутаешь. Я просто остолбенела, а потом выбежала, хлопнув дверью.
С тех пор я прекрасно усвоила одну вещь: почва может уйти из-под ног в самый неожиданный момент.
И Тара, появившаяся прошлой ночью, застала меня врасплох. Конечно, Нэш предупредил меня, что она приедет. Но тот взгляд, которым она меня пронзила. Как она смотрела на них обоих — будто они были ее.
Будто они ей принадлежали.
Она — мать Катлера. Мать ребенка Нэша.
А такое в голове у девушки засесть может крепко.
Так что я сделала то, что умею лучше всего. Вынула рецепт рисовых радужных «Криспи» и начала печь их партия за партией для особого дня Катлера. В любом случае, я собиралась заняться этим сегодня. Может, не в три утра… Но раз уж сна не было, выпечка — мое лучшее лекарство.
Я купила прозрачные пакетики и сделала бирки:
«Спасибо, что сделали меня звездой дня! Обнимаю, Катлер Харт.»
Собиралась расфасовать, подписать и заморозить все, чтобы все было готово.
А если сделала втрое больше, чем нужно? Не беда. Девочкам на угощение. Или Мидж. Или Оскару — он обожает мою выпечку. А Жанель я вообще должна что-то за те чудесные цветы.
Когда взошло солнце, я открыла заднюю дверь, чтобы выпустить Винни. От Нэша сообщений не было, но я и не ждала — у него и без того дел по горло с этой мами-драмой.
Я позвала Винни обратно, и тут услышала, как открылась дверь у соседей. Увидела Тару и тут же юркнула обратно. Подошла к окну и выглянула. Катлер, все еще в пижаме, бежал по ступенькам к горке, а Тара стояла внизу и ждала его.
Почему это так больно? Я ведь хотела лучшего для Катлера. И если ему нужно наладить отношения с матерью — я должна этого хотеть тоже… Верно?
Я опустилась вдоль двери и расплакалась.
Плакала, потому что не знала, какое у меня место во всем этом.
Плакала, потому что боялась снова обжечься.
Плакала, потому что всего сутки назад я была счастливее, чем когда-либо.
А жизнь любит бить по слабым местам, когда ты только начинаешь расслабляться.
В дверь постучали. Я быстро вытерла слезы, собрала себя в кучу и открыла.
На крыльце стояли Катлер и Тара. Он тут же подбежал и обнял меня за ноги.
— Доброе утро, Санни. Я просто хотел обнять тебя и Винни. Вы же не были там, когда я проснулся.
Сердце мое сжалось. Я просто опустилась на колени и обняла его. Слова не шли.
— Она же живет по соседству, так что всегда можешь прийти поздороваться, — произнесла Тара, плотно сжав губы и скрестив руки на груди.
— Винни! — закричал Катлер и побежал к ней, лежавшей у моего дивана.
Мы с Тарой остались стоять в неловком молчании.
— Утро хорошее, да? — сказала она. Я кивнула.
— Да. Твой Airbnb на берегу?
Лучше ничего в голову не пришло.
Она приподняла бровь.
— Нет, но