— Интересно, кому он оставил свои миллионы, — сказал Ромео. — У него был самый большой участок земли в Магнолии-Фоллс. Детей у него не было, так что любопытно, кому достанется все это наследство.
— Он же женился на той сумасшедшей, Шиане, хоть и ненадолго. Если земля достанется ей, не удивлюсь, если через пару месяцев у нас здесь будет торговый центр, — проворчал Хейс и сделал еще глоток из бутылки.
Я посмотрела на Нэша с немым вопросом, и он склонился к моему уху:
— Эйб был добрейшим стариком, потерявшим любовь всей своей жизни. А потом через несколько лет к нему прибилась молодая охотница за деньгами, которую весь город ненавидел. К счастью, он быстро все понял и подал на развод.
— И она просто ушла? — удивилась я, пораженная ее холодностью.
— Ага. Получила щедрое отступное и уехала из города.
— Деньги вытаскивают из людей самое поганое, — покачал головой Хейс с отвращением.
— Она добилась, чего хотела, — сказал Ромео, как раз в тот момент, когда к нам подошел Кингстон.
— Эй, а чего вы не на танцполе? — спросил он, усаживаясь напротив меня.
— Потому что мы уже здесь семь часов. Самая длинная свадьба в истории человечества, — проворчал Хейс. — А я не танцую.
— Да, думаю, вечеринка подходит к концу, — сказал Ривер, поднимаясь. — Отличная свадьба. Ты умеешь устраивать праздник, брат.
Мужчины начали прощаться, а мы с Руби и Деми пошли к Сейлор.
— Что у Хейса с Саванной? Он выглядел растерянным, когда ее упомянули, — спросила я.
— Да, они были очень близки когда-то. А потом с ее семьей случилось кое-что, как раз в то время, когда у Хейса и Сейлор все летело к чертям, а Ривера с Ромео отправили в Fresh Start. Тяжелый период был у всех.
Fresh Start — это центр для несовершеннолетних правонарушителей, где теперь работала Руби.
— В Магнолии-Фоллс, если уж начинается, то по полной, — вздохнула Деми, глаза ее затуманились. — Надеюсь, она приедет на похороны Эйба. Она всегда была такой веселой, такой доброй.
— И остроумной. Даже мое черствое сердце не могло не улыбаться рядом с ней, — усмехнулась Руби.
— О ком это вы? — Пейтон вдруг возникла рядом, всунув голову в наш кружок.
— Про Саванну Эббот. Гадаем, вернется ли она на похороны Эйба.
— О, я ее обожала. Она была настоящим солнечным лучом, если мне не изменяет память. Но про скандал в ее семье тогда весь город гудел. Я ее не виню, что она уехала и не возвращалась, — Пейтон покачала головой и одновременно пожала плечами.
— Это была не ее вина. А уж если говорить о скандалах... Как насчет того, что ты тайно встречаешься с моим братом? — Легкий смех разнесся вокруг нас, и тут появился Нэш, обнял меня за талию.
— Готова ехать домой, красавица?
Я обернулась — Катлер мирно спал у него на плече, прижавшись щекой к шее отца.
Мы попрощались и пошли к машине. Катлер спал всю дорогу, и Нэш отнес его в дом на руках. Я переодела его и уложила в постель. У нас с ним была своя рутина, и укладывать этого мальчика на ночь было для меня самым теплым моментом дня.
Ну, кроме того, что происходило ночью в комнате напротив, когда он уже крепко спал.
— Эй, у меня для тебя кое-что есть, — сказала я, ведя Нэша по коридору. Его пиджак от смокинга висел на табурете, рубашка была расстегнута почти до пояса, обнажая его мускулистую грудь.
— Да? А у меня кое-что есть для тебя, — пробормотал он, притянув меня к себе и поцеловав.
Я знала, что тот день, когда Тара намекнула, будто Нэш не отец Катлеру, сильно ударил по нему. Мы договорились сделать тест на отцовство — только для нас двоих, чтобы он знал правду, если она когда-нибудь попытается оспорить что-либо в суде. Я уже видела результаты и не представляла, как сказала бы ему, если бы все оказалось иначе.
Я протянула ему конверт, и он открыл его. Его глаза наполнились слезами, когда он прочитал то, что и так знал сердцем.
Катлер был его сыном. Во всем. Нэшу было не важно, связан он с ним кровно или нет. Его друзья были ему братьями не по крови, а по жизни.
Но знать, что Тара больше никогда не сможет оспорить это, приносило ему покой.
Она подписала бумаги, и с тех пор от нее ни слуху ни духу, как он и говорил, в ее стиле.
Но даже если бы она вернулась, все уже было оформлено юридически, и Нэш мог защитить своего мальчика.
Нашего мальчика.
По крайней мере, он казался нам общим.
Он рос счастливым и это было главное. Астма была под контролем, новые лекарства творили чудеса. С тех пор, как на озере у него был приступ, все шло отлично. Но мы всегда были наготове.
— Ну, а ты что для меня приготовил? — спросила я, игриво изогнув брови, когда он обвил мою шею рукой и поцеловал.
— Пошли, покажу, — сказал он и в следующий момент перекинул меня через плечо, понес в спальню, где я спала каждую ночь, хоть мои вещи еще лежали в арендованном доме по соседству — договор аренды действовал еще несколько недель.
Но сегодня был вечер для наслаждения моментом. И мы именно этим и занялись. Он бросил меня на кровать и уткнулся лицом между моих бедер, пока я извивалась под ним.
Я любила этого мужчину до потери рассудка — так сильно, что порой сама себе не верила.
Он довел меня до края, как всегда, потом раздел меня и усадил сверху, чтобы я взяла все в свои руки.
И я взяла.
Я заснула в его объятиях, и он не отпускал меня до самого рассвета.
Я почувствовала, как он выбрался из постели, но сама вставать была еще не готова.
— Я принесу тебе кофе, хорошо? — прошептал он мне на ухо.
Я услышала, как Катлер засмеялся где-то в коридоре, а потом запрыгнул ко мне в кровать. Винни сразу подскочила и принялась облизывать мне щеку. Я откинулась на спинку кровати, расправила одеяло и раскрыла объятия — пора утренних обнимашек.
Это был наш ритуал.
Нэш вошел с чашкой кофе и поставил ее на тумбочку возле кровати.
— У нас есть для тебя маленький подарок, — сказал он.
— Подарок? А за что?
— Папа и я хотим, чтобы ты жила с нами! — радостно выкрикнул Катлер.
— Бифкейк! Мы же не так репетировали, — Нэш покачал головой, глядя на сына.
— Прости. Я просто обрадовался. Но