Мы с ней этот момент проходили в самом начале и девочка справилась. Взяла себя под контроль и начала работать головой. Но я-то одно дело. Я её начальник вне независимости от того, как это выглядит со стороны. А вот Лев — тут уже другое дело.
И даже не смотря на то, что я, повторюсь, считал его форменным говнюком, кое-какие его профессиональные качества я отрицать не собирался. Да и как уже сказал, мне было банально интересно.
А потому я ждал, прощупывая эмоции Никоновой. И судя по всему она сейчас взорвется.
Глубоко вздохнув, она засунула своё чувство собственной важности поглубже. Явно не без серьезных волевых усилий, но всё-таки сделала.
— О чём именно ты говоришь? — наконец спросила она.
Лев покосился в мою сторону, а я лишь сделал приглашающий жест ладонью, как бы говоря — ты сам в это влез, вот теперь и отвечай.
— Юристы Берга не будут сидеть сложа руки, — сказал Лев. — Если у них хватает мозгов хотя бы для того, чтобы с утра без чужой помощи себе ботинки самостоятельно завязывать, то они подадут частную жалобу на определение суда.
— Тоже мне вывод, — презрительно фыркнула Алиса. — После того, как Его сиятельство раздавил их сегодня в суде, это очевидно, как день.
— А чего тогда молчала? — тут же спросил в ответ Калинский, и Алиса нахмурилась.
А я заметил забавный факт. Да, она уже давно не обращалась ко мне по титулу. Официальное обращение всплывало в нашем общении лишь когда она нервничала или чувствовала себя виноватой. Что, впрочем, случалось не так уж и часто.
— Тебя проверяла, — отозвалась она с гордым видом. — А то вдруг мы на работу не пойми кого взяли.
— Я вообще-то дело Парфина только что закрыл…
— Тоже мне достижение! Его бы и умственно отсталый закрыл бы…
— Так что же ты раньше этого не сделала?
— Так, слушай сюда…
Резкий хлопок ладонью по столу прервал обоих.
— Хватит, — сказал я. — Лев, раз уж ты у нас такой умный, то давай. Расскажи нам, что же Берг будет делать дальше?
— По моему мнению? — тут же уточнил он, и я кивнул. — Они попытаются затормозить исполнение вашего ходатайства и приостановить процедуру исправления.
— Захотят навесить на нашу заявку ярлык «существенного дефекта», — добавил Вадим, и Лев кивнул. — Получат официальное признание, чтобы Патентное бюро выкинуло Белова из гонки.
— В точку. Они ударят туда, где мы сейчас сильнее всего — в квалификацию ошибки.
— Да, — кивнул я, когда уже окончательно понял, что ход мыслей Льва сходится с моими собственными. — Они будут доказывать, что без этого параметра датчик невозможно воспроизвести.
Оно, в целом, было вполне логично. Да и Лев тоже прав. Тут не нужно быть инженером-ракетостроителем для того, чтобы прийти к такому выводу. Берг и его юристы сделают всё, чтобы суд счёл, что мы пытаемся улучшить исходное раскрытие, а это, так-то на секундочку, законом запрещено.
И, конечно же, они попробуют вернуть в игру свою заявку: либо отменить её заморозку, либо добиться параллельного рассмотрения.
— Проблема заключается в том, — продолжил я, — что у них есть ресурсы, связи и достаточно времени, а у нас — только преимущество в полшага, которое легко будет потерять.
Кажется, на фоне нашего разговора Алиса уже полностью отбросила в сторону какое-либо желание не ударить в грязь лицом и спросила открыто:
— И что нам тогда делать?
Хвалю. Во-первых. Если не знаешь, то скажи это открыто. Желание учиться и становиться лучше похвально. В отличие от упёртости и готовности сдохнуть за свою точку зрения, даже если она и неверная.
— Видишь ли, Алиса, дело даже не в том, будут ли они контратаковать — дело в том, насколько быстро и грязно они это сделают.
И я нисколько не сомневался: они пойдут прямо в лоб.
Всё, что нам нужно будет сделать для того, чтобы удержаться на том месте, где мы сейчас стоим — быть полностью готовыми встречать их уже на следующем заседании.
Ну и играть грязно, само собой. Куда же без этого?
* * *
Домой, в «Ласточку», я возвращался уже поздно вечером. Хотел приехать раньше, но обсуждение дальнейших планов задержало. Так ещё и потом звонил Белову и договаривался о встрече. Предстояло обсудить некоторые, мягко говоря, сложные моменты. А если вспомнить, что именно он сейчас являлся нашим клиентом, то осуществлять подобные планы без его одобрения не стоило. Ещё чего доброго сбежит после такого.
Но вообще, если верить моим собственным ощущениям, он был доволен. Удивлён. Может быть даже немного обескуражен, да. Но доволен. Не буду говорить, что от прошедшего процесса он ничего не ждал. Оно и так понятно. Будучи мужиком сугубо практичным, он не питал страсти к строительству облачных замков. Особенно если вспомнить, что ресурсы Берга значительно превосходили его собственные.
Так что выражение, царившее на его лице, когда мы выходили из здания суда, я запомню надолго.
— Признаюсь, ваше сиятельство, вы меня удивили, — сказал он тогда. — Не ожидал, что за вашими громкими словами скрывается что-то достойное внимания.
— Зачем же тогда согласились? — спросил я его.
— Потому что порой всё происходит именно так, как вы и сказали, — ответил он. — Спасение утопающих — не всегда прерогатива самих утопающих. Порой им помогают те, кто тонут рядом.
Забавный, конечно, получился диалог. В чём-то этот мужик мне даже импонировал. Простой, как три копейки. Практичный. Нацелен в первую очередь на результат. Я на сто процентов уверен в том, что он остался бы со своими прошлыми юристами, если бы не этот косяк.
И ведь на первый взгляд трудно было сказать, насколько страшные последствия могла повлечь за собой эта ошибка. Только собрав картину целиком, понимаешь, что в перспективе года или двух она могла стоить Белову всей компании, которую он строил почти тринадцать лет.
Так что да. Мы с ним просто два несчастных, что тонули друг рядом с другом. И, может быть, действительно сможем вытащить друг-друга.
С такими мыслями я свернул на улицу, где находился бар. На часах уже за половину одиннадцатого. Хорошо ещё, что проклятый дождь наконец закончился. Весь день лило как из ведра, и к вечеру, наконец, ливень