— Брось свои игры, — резко прервал его Николай. — Ты хотел поговорить с Императором? Что же, он согласился на эту встречу. Не трать его время.
Мальчик сколько секунд смотрело на них своими слепыми глазами, после чего неторопливо поднялся на ноги.
— Согласился ли он потому, что таковым было его собственное решение? — спросил он. — Или же потому, что вы решили, будто эта встреча всё равно произойдет?
— Глупый вопрос, — сказал Багратионов. — Если я решил с тобой встретиться, значит, встреча произойдёт.
— Или вы решились на неё потому, что знали, что она так или иначе случится. Потому, что я сказал вам о ней…
— Ты много чего говорил, — отрезал Император. — И мы оба знаем, что твои предсказания не всегда сбываются.
— А я никогда и не говорил, что мои слова высечены в камне, — ответил он. — Более того, это вы называете их предсказаниями, а не я. Я же всегда говорил, что будущее подобно реке. Оно никогда не стоит на месте и всегда подвержено изменениям.
С этими словами он указал рукой в сторону Императора и мягко, почти тепло улыбнулся.
— Взять например вас, ваше императорское величество. Какую жизнь вы бы влачили сейчас, если бы не то, что случилось двадцать лет назад? Вы ведь думали об этом, не правда ли? Стали бы вы тем, кем являетесь сегодня если бы все случилось иначе? Или же так и продолжили бы влачить жизнь в тени своей матери и приемного отца, только лишь потому, что…
— Достаточно, — ледяным тоном перебил его Багратионов. — Я пришёл сюда не для того, чтобы выслушивать подобные оскорбления.
— Оскорбления, ваше величество? Разве я мог оскорбить вас простыми словами? Оскорбление, ваше величество, рождается не в устах говорящего, а в решении того, кто их услышал.
Николай уже хотел было вступить в разговор, но к его удивлению эти слова вызвали у Императора усмешку.
— То есть решение о том, стоит ли мне оскорбляться или нет, принимать только мне, — произнёс он и покачал головой. — Забавно.
— Как и всё в это мире, ваше величество, — улыбнулся в ответ хозяин комнаты.
— Итак, зачем ты позвал меня, — вновь задал свой вопрос Император, но в этот раз в его голосе уже не было заметно раздражения.
— Затем, что у вас остаётся всё меньше и меньше времени.
Император переглянулся с Меньшиковым.
— О чём ты?
— О вашем будущем. Я ведь предупреждал вас…
— Я знаю, о чём именно ты предупреждал, — перебил его Багратионов. — Но у нас есть ещё десять лет. Ты сам так сказал. Семь, если сбудутся худшие прогнозы…
— Пять, если всё пойдёт по наихудшему сценарию, — поправил его мальчик, после чего подошёл к своему столу. — Будущее меняется и те возможности, которые были у нас раньше, теперь закрыты навсегда.
Его пальцы пробежались по разложенным на столе листам и взяли один, чистый и незапятнанный. После чего мальчик нашёл пальцами карандаш и принялся рисовать.
— Как я уже сказал, — продолжил он, — будущее изменчиво. Оно меняется постоянно и неуклонно в зависимости от наших действий.
— Война…
— Я говорил не о войне, — прервал мальчик Меньшикова. — Я говорю о вашем молодом Разумовском.
— Ты сделал ему предсказание, — напомнил Николай. — Но отказался говорить о том, какое именно.
— Верно, — не стал возражать, не переставая чирикать что-то на листе карандашом. — В тот момент для вас это не имело бы какого либо значения. Только для него. Но, думаю, что сейчас уже можно сказать. Похоже, что мои слова нисколько не научили его и всё идёт к тому, что всё случится именно так, как и должно.
Стоило ему это произнести, как Император сразу же задал свой вопрос.
— Что именно должно случится?
— То, что всегда происходит в конечном итоге. Молодой человек ставший Александром Рахмановым принесёт боль и смерть дорогим для него людям.
Мальчик перестал рисовать, отодвинулся от своего рисунка и посмотрел на него так, словно его слепые глаза действительно могли увидеть нанесенный на бумагу узор.
— А Империя? — тут же спросил Николай, опередив хотевшего задать свой вопрос Багратионова.
Они не видели его лица. Не не услышать усмешку в голосе просто не могли.
— Вашей мечте, ваше высочество, ничего не угрожает, — спокойно ответил тот. — Об этом можете не переживать. Даже больше того. Я бы сказал, что худший итог для того, кто называет себя Александром Рахмановым может стать лучшим итогом для вас и вашей Империи.
— Что ты имеешь в виду? — требовательно спросил Император, но в ответ получил лишь очередную улыбку и протянутую руку с листком бумаги.
Переглянувшись с Николаем, Багратионов взял в руки листок. Не удержавшись от любопытства, Николай и сам заглянул в рисунок.
— Что это значит? — спросил он, посмотрев на сидящего за столом мальчика.
— Будущее изменчиво, — пожал тот в ответ плечами. — Он ведь заключает для вас сделки, ведь так? Это закономерный итог этих действий.
— Какой итог?
— Пустота. А, как говорите вы, люди, пустое место кто-то должен занять.
* * *
— Только прошу, не давите на неё слишком сильно, хорошо? — попросил Шабин.
— Да не собираюсь я ни на кого давить, — устало отозвался я, поднимаясь следом за ним по лестнице. — Мне главное результат получить, Володь.
— Это я просто на тот случай, если… ну если вам не понравится то, что вы увидите, — неуверенно ответил программист, поднимаясь по ступеням. — Я ведь предупреждал вас, что шансы не очень велики. Качество исходных файлов и так очень плохое было, а при обработке…
— Посмотрим, Володь, — прервал я его. — Если бы я ещё сам знал, что именно ищу, так было бы вообще прекрасно.
Устал. Нет правда. Я действительно устал. Почти двенадцать часов работы без перерыва в офисе выматывали. Так ещё и беспокойство за Марию душу терзало. Я постоянно ждал звонка, потому что по словам Князя она могла начать рожать в любой момент. А любой момент, он, такая вот сволочь, может случится в любой, мать его, момент.
Мало мне этого было, так вечером ещё и Шабин позвонил, сказав, что его подруга смогла всё-таки сделать что-то с фотографиями и добиться улучшения качества нужных мне снимков. Так что, как бы мне сейчас не хотелось поехать в «Ласточку» и отдыхать, я вместо этого направился на встречу с ним. Даже если и не получу ничего, так хоть отвлекусь немного от происходящих событий.
Да и вообще, если уж на то пошло — вот насчёт Марии как раз таки волноваться и не стоило. Граф я с крутыми связями в конце-то концов или так,