— И? — спросил я. — Каково это, стать отцом?
Князь повернулся и посмотрел на здание клиники. Думаю, что нисколько не ошибусь, если скажу, что сейчас все его мысли находились там, на третьем этаже, в палате рядом с любимой женщиной и своим сыном.
— Знаешь, я бы сказал, что это удивительное чувство, — наконец медленно проговорил он.
— Как назвали?
— Артур Александрович Уланов, — спустя несколько секунд ответил Князь.
Я вопросительно посмотрел на него.
— Александрович?
— Ага.
— А имя в честь отца Марии? — уточнил я, но Князь отвечать не стал и лишь затянулся своей сигарой.
Впрочем, долго его молчание не продлилось.
— А так ли это важно? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Главное, что у малыша есть имя.
— Отличное имя, как по мне, — спокойно сказал я, не став дальше развивать эту тему.
— Да, мне тоже нравится.
Пальцы правой руки сами собой коснулись ладони, ощупав кончиками пальцев три тонкие полоски шрамов, что пересекали руку с внутренней стороны.
— Слушай, Князь, можно я тебе вопрос задам. Насчёт отца.
— Об Илье? — Князь явно удивился такой резкой смене темы разговора.
— Да. Я знаю, что это немного неожиданно, но есть кое-что, что я хотел бы узнать. Вдруг ты знаешь.
— Спрашивай. Если смогу, то отвечу.
— Ты не помнишь, были ли у него шрамы на правой руке?
Князь вынул сигару изо рта и посмотрел на меня.
— Шрамы?
— Да. Один или несколько.
— Хм-м-м. Вроде нет, — несколько секунд спустя ответил он. — Если и были, то я ничего такого не помню. А к чему ты спрашиваешь?
— Да так, просто…
— Если это касается твоего отца, то ничего простого там быть не может, — ответил он мне на это, явно обеспокоенный моим вопросом. — Саша, если что-то происходит, то…
— Князь, всё в порядке, — отрезал я таким тоном, чтобы показать, что продолжать разговор я не хочу.
Он посмотрел на меня, после чего лишь кивнул и снова затянулся сигарой.
— Раз ты говоришь, что в порядке, то, значит, так оно и есть. Я тебе доверяю.
— Спасибо.
— Но ты ведь знаешь, что если что…
— Если что, то я тебе первому скажу, — кивнул я, после чего протянул ему руку.
Попрощавшись с Князем, направился к своей машине. Завтра предстояло много работать…
* * *
Полученные с утра новости принесли немного уныния в наш рабочий коллектив.
— Ладно, плевать, — сказал я, глядя на официальный документ, где говорилось, что юристы Берга выставили частную жалобу, поставив под сомнение решение судьи, полученное мной на прошедшем заседании. — Мы знали, что они так и поступят.
— Ага, — кивнул Калинский. — Мне напомнить, что мы этого ждали только на следующей неделе?
— Поправка. Мы ждали, что они сделают это быстро. И если мне потребуется напоминание, то я в телефоне себе заметку сделаю, — огрызнулся я и повернулся к Алисе. — Ты возражение уже подготовила?
— Почти, — кивнула она. — Нужно только внести пару правок. Это даже хорошо, что они подали своё сейчас. Я сразу сделаю корректировки, и через пару часов всё будет готово.
Выслушав её, я кивнул.
— Отлично. Занимайся.
— Когда будет готова исправленная заявка от Белова?
— В конце недели, — ответил я. — Его люди сейчас над ней работают, так что скоро её подадут.
Алиса посмотрела на меня с лёгкой тревогой в глазах, на что я лишь пожал плечами. Её опасения я понимал. Да, как и сказал Лев, мы ждали, что они подадут эту жалобу. Тут ничего нового. Как ответить на неё, мы тоже знали. Проблема не в ней. Проблема в том, что это, по сути, было единственное, что они сделали за всё проклятое время. И вот такая вот пассивность меня уже напрягала.
В остальном же, если не брать эту несколько неприятную весть, совещание прошло хорошо. Нужно будет только проверить работу Алисы. На всякий случай. И нет, я не верил, что она может допустить какую-то ошибку в столь простой задаче, но… бережёного бог бережёт, как говорится.
Когда все разошлись по своим кабинетам работать, а я направился в свой собственный, то заметил, что иду туда не один.
— Что? — поинтересовался я. — Хочешь сменить должность? Дать тебе место моего секретаря?
— В каком смысле? — не понял Лев.
— В прямом, Лев. Потому что я не вижу ни единой причины, по которой ты мог бы сейчас идти в сторону моего кабинета вместе со мной.
О как. Полыхнул злостью, но сдержался. Забавно, год назад он бы молчать не стал. Значит, есть причина. Интересно только, какая именно? Может, боится, что я его за неосторожное слово уволю?
— Я поговорить хотел, — произнёс он с десяток шагов спустя.
— Ну, раз хотел, то пошли поговорим, — вздохнул я, сворачивая.
Дошёл до кабинета и открыл дверь.
— Присаживайся.
— Спасибо.
— Уверен?
— В смысле? — не понял Лев, садясь в кресло напротив моего стола.
— Не хочешь попридержать слова благодарности? — уточнил я, заняв своё место. — Ну, вдруг тебе расхочется их говорить после того, как я тебе откажу.
Его глаза прищурились.
— Я же ещё ничего не спросил.
— А тебе и не надо, — пожал я плечами. — Мой ответ — нет.
— Ты же не знаешь, что именно…
— Ты хочешь вести дело Белова вместе со мной в суде, — перебил я его и моментально ощутил всколыхнувшееся внутри него удивление.
— Я даже спрашивать не стану, откуда ты…
— И не нужно, — кивнул я. — Потому что мой ответ будет точно таким же. Нет, Лев.
— Почему? — спросил он, явно сдерживая себя.
— Потому что своими собственными стараниями ты добился того, чтобы каждая более или менее приличная фирма отсюда и бог знает откуда стала считать тебя нерукопожатным, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза.
— Это Лазарев…
— Нет, Лев, — вновь перебил я его. — Это ты. Ты и только ты сам виноват в том, что оказался здесь с протянутой рукой. Ты, твой скотский характер, манера вести дела, мелочность и жадность.
— Удивительно, что это ты мне говоришь, — уже с трудом сдерживая рвущееся в голос презрение пополам с гневом сказал он. — Ты точно такой же.
Что сказать. На подобный пассаж у меня имелся ответ, который я произнёс с абсолютно невозмутимым лицом.
— Я уже говорил тебе, Лев. Мы с тобой сильно разные. Но да. Кое в чём мы с тобой действительно схожи. Я тоже не чураюсь грязных методов. Только в отличие от тебя я избирателен в своих действиях.
— И что? — с вызовом бросил он мне. — Думаешь, что только потому, что боишься