— Ладно. — Кевин тяжело вздохнул. — Хватит купаться в сожалении. Это непродуктивно. Пойдём, я тебе покажу кое-что новое. Может, твой незамыленный взгляд поможет разглядеть то, что я упускаю.
Он подвёл Сенина к главной новинке, голостолу в центре лаборатории, представлявшему из себя сложный проекционный комплекс, купленному за безумный миллион звёздных кредитов. Над ним парила сложная трёхмерная модель молекулы.
— Это корпоративный регенеративный гель, входящий в стандартную аптечку. — Кевин ткнул пальцем в несколько активных узлов, которые подсветились алым цветом. — Я давно исследую его. Боевое крыло корпорации используют его как регенеративное средство высшего порядка. И я заметил кое-что интересное. Оно стимулирует деление стволовых клеток и дифференциацию тканей с бешеной скоростью. По всем моим исследованиями этот препарат должен был бы вызвать неконтролируемый рост тканей, вплоть до формирования раковых опухолей. Организм просто не справился бы с управлением таким процессом. Но это не происходит, и я начал копать, почему. Заметил кое-что интересное. Смотри.
Он увеличил масштаб до субмолекулярного уровня. Голограмма теперь напоминала запутанный клубок из светящихся шариков и палочек. — Видишь эти молекулярные цепочки? Они выступают в роли тормозов, стабилизируют процесс. И мне в голову пришла идея направленной, контролируемой стимуляции конкретного типа клеток с помощью системы газ-тормоз.
— Погоди. — Сенин прищурился, его мозг, привыкший искать паттерны и алгоритмы в хаосе информации, начал работать. — Ты хочешь создать нечто, что заставит тело перестроиться? Не осуществлять банальный рост мышечной массы, превращая человека в подобие гориллы, а давать ей команду, или даже инструкцию, чтобы мышечные волокна меняли собственную структуру, сохраняя исходную массу и объем?
— Именно! — в голосе Кевина прозвучал отзвук былого энтузиазма, который был в первые дни его работы. — На примере твоих артефактов с характеристиками. Мы ведь не в игре, и не компьютерные персонажи. Они ведь не добавляют виртуальные очки к твоей статистике в интерфейсе. Меню характеристик в коммуникаторе лишь диагностирует и отображает уже произошедшие изменения. Эти штуки что-то меняют в теле на физическом, материальном уровне! Браслет повышающий ловкость, наверное, как-то влияет на нервно-мышечные синапсы, увеличивая скорость прохождения сигнала, или на плотность и ориентацию мышечных волокон. Амулет с интеллектом, на плотность нейронных связей или эффективность работы нейромедиаторов. И это натолкнуло меня на мысль, что волшебная таблетка — которую я пытаюсь создать, должна быть строительным материалом и инструкцией по её применению в одном флаконе.
— Но как это работает в случае, когда артефакт снимается и характеристики откатываются к своим обычным значениям?
Кевин возбужденно начал ходить кругами, а затем осматриваться по сторонам, словно ища прослушку.
— В общем, есть у меня один товарищ, с которым я общался на эту тему. Он из Мексики, до начала прихода Системы занимался всякими противоправными делами, но вообще, учился на хирурга. И он не мог пройти мимо этой загадки. Сам понимаешь, места там дикие и недостатка в материалах для исследования у него не было. Как живых, так и не очень. В общем, он поделился своими наработками. Все эти артефакты действительно меняют тела людей на материальном уровне. Долго рассказывать, вдаваясь в подробности, так что просто поверь на слово. И источником энергии служит сам артефакт. А когда его снимают, происходит обратна перестройка, на основе всё того же артефакта. По факту каждый из них, даже самый слабый, содержит в себе чуть ли не мощь атомной электростанции. Или имеет канал подключения к бесконечному источнику энергии.
— Непредставимые мощности. Непонимаю, как вообще это всё работает. — Качнул головой Сенин.
— Волей Системы, очевидно же.
Они оба ненадолго замолчали. Человечество всё ещё привыкало к мысли, что теперь существует квантовое божество, осуществляющее все изменения, происходящие в мире, но это не меняло тот факт, что надо было как-то продолжать жить.
— Ладно, это я понял. Тебе нужно найти инструкцию и строительный материал. — закончил мысль Сенин. А затем он замер, осенённый идеей. — Так. Стоп. А что насчёт тех образцов, которые прислал Максим недавно? Там же были не только сами препараты, но и техническая документация? Результаты клинических испытаний на других расах, медицинские сканы, описание принципа действия? Может тебе поможет взглянуть на проблему с другой точки зрения? Есть же разумные, для которых нечто, что ты пытаешься добиться — в норме жизни? В галактике же миллиарды видов различных животных, и у нас есть шикарная база. Там не глядел?
Кевин замер. Он был настолько сосредоточен на химической составляющей, на молекулах и реакциях, что упустил из виду смежную, но критически важную область — сравнительную ксенобиологию. Максим и работающие на него люди, обладая невероятными ресурсами, скупали на галактических рынках не только сами препараты, но и всю сопутствующую документацию — результаты клинических испытаний, динамические сканы организмов до и после приёма, детальное, хоть и переведённое с ошибками, описание принципа действия. Всё это в сыром виде лежало в общей базе данных корпорации.
Они провели за голостолом почти всю ночь. Сенин, как одержимый, рылся в петабайтах неструктурированных данных, выискивая любые упоминания, связанные с работой мышц, тогда как Кевин строил и ломал молекулярные модели, пытаясь найти общий принцип, универсальный язык, на котором могли бы разговаривать препараты разных рас, основанных на углероде. Он сравнивал метаболические пути, устройство мышечных клеток.
Но именно Сенин, в пятом часу утра, наткнулся на исследование, проведённое одной из рас — крепких, приземистых гуманоидов с планеты с высокой гравитацией. У них была врождённая способность генерировать мощные, но кратковременные мышечные сокращения для передвижения в их мире. И в описании механизма действия, упоминалось о стабилизации третичной структуры белковых цепочек миофибрилл и увеличении плотности митохондриальных кластеров в саркоплазме скелетной мускулатуры.
— Митохондрии! — Выкрикнул громко Кевин, пугая проходящую мимо в это время охрану. Трое здоровенных парней в экзоскелетах новой модели, патрулирующих территорию даже вломились в лабораторию, но увидев, что всё в порядке, извинившись — ретировались. Фармацевт, не обратив даже внимания на то, что появлялись посторонние, продолжил кричать. — Энергетические станции клетки! Клеточное дыхание! Окислительное фосфорилирование! Это же база! Любая аэробная жизнь, основанная на клеточной структуре, использует нечто подобное! Это и есть общий знаменатель!
Это было именно то, что он искал, высокоспецифичный биохимический регулятор, который сможет объяснить клеткам человеческого тела, как им стать немного эффективнее с каждым приёмом.
Следующие несколько дней превратились для него в адский, изматывающий марафон, которому он тем не менее был чертовски рад. Кевин жил в лаборатории, даже не поднимаясь наверх, в выделенные ему апартаменты. Он даже спал урывками по паре часов, подстёгивая свою центральную нервную систему огромным количеством