— Привыкайте. Короче, у вас есть выбор. Я вернусь туда в любом случае и надеру шавкам жопу. Сделаю я это как член вашего кружка юных скаутов-онанистов или сам по себе — решать вам.
— Без оборудования и снаряжения? — насмешливо спросил Сид.
— Дорогой мой господин ученый, все, что нужно — на мне и во мне, — издевательским тоном сказал я. — Ты не представляешь, на что я способен с голыми руками и знаниями. Хотя нет, представляешь. Так что у вас есть выбор — либо получить веселую жизнь и присоединиться к веселью, либо все равно ее получить, но веселье уже будет за ваш счет. Итак?
— Ладно, — вздохнула трубка голосом Сида. — Я согласен. Бери Грега и наведите там порядок.
— Вот это другой разговор, — одобрил я, и отбил его.
А то отвлечься и влепиться на этой чертовой проселочной дороге можно было куда угодно. «Рам», конечно, машина трудноубиваемая, но сдуру и чугунный шар разобьешь. И кто это придумал, что в святой благословенной америце нет грязи, все тишь да гладь, один паркет и плитка кругом? Да вот хрен таким мечтателям по всей морде. Все как у людей. Если прищуриться, то окрестности не отличишь от какой-нибудь глухой деревни Гадюкино двадцатилетней давности — у нас сейчас благоустроеннее будет. Но все-таки даже такой монстровый джип не «зилок», который такие ушатанные дороги одолеет без проблем.
Когда, наконец, мы прибыли в замок, я вырулил из каравана и оставил Дениз и остальных развлекаться с собачонками, большими и маленькими. Я свою работу в качестве охраны сделал, теперь — сами, все сами. Ибо нефиг.
Грег меня уже ждал во дворе с тремя тяжелыми армейскими пластиковыми контейнерами.
— Хорошая тачка, — поцокал он языком глядя, на «Рам».
— Ага, — сказал я, хотя на языке вертелось «вырастешь, и у тебя такой же будет». — Загружаем?
— Да, — поморщился он, глядя на ящики. — Мы что, выполняем задачу «пехотный взвод в обороне»?
— Блин! Точно! — я хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл про миномет! С зажигательными минами.
— Что, правда? — простонал Грег. — Сам тащить из подвала будешь!
— Шучу. Это чтобы ты радовался жизни, что еще и его тащить не надо. Хотя зажигательные мины против монстров — самое оно.
— Давай, берись за ручку… шутник!
Мы споро перекидали ящики в кузов трофея и влезли в кабину. Нужно было подготовить второй неполовой акт марлезонского балета. А именно сцену охоты.
— Где тебя учили всему этому? — глаза Грега были по серебряному доллару, в отсутствие пяти копеек.
— Где тебя учили, там я преподавал, — я прикрутил провод к клеммам. — И вообще, давай отрабатывай свой опыт рейнджера, не халявь!
Это уже было на крайний случай, если вся стая появится здесь порезвиться. «Клейморы» у Грега нашлись — как я и подозревал — а стальные шарики одинаково хорошо рвут и живую плоть, и демоническую сущность. Железо — оно такое, универсальное, яд для многих паранормов. Еще бы пару «ведьм», но это уже будет перебор, точно для целого взвода.
— Только смотри, раньше времени не подорви, — напряженно сказала ламия.
— Не боись! — растопырил ладонь я. — Все будет норм.
— Если бы я верила твоим обещаниям…
— Не хами, — сказал я. — Вот, возьми закрепи камеры на столбе.
— А сам чего?
— Мне лезть, а тебе фьюить — и на месте.
— Ладно, — смилостивилась ламия и через секунду уже пристраивала камеры слежения на столбе.
А мы пристраивали фотоловушки. Только вот вместе с камерой была прикручена пластиковая бутылка с пластитом и шариками от подшипника.
— Ты прямо подрывник-маньяк, — покачал головой Грег. — Видел я одного такого, когда мы воевали в Британской Индии…
Еще один географический казус, на которые я уже перестал обращать внимания. В моем родном мире они бежали из Афгана, роняя кал.
— И что с ним стало?
— Помер, — вздохнул Грег.
— Подорвался?
— Нет, спился на гражданке.
— Значит для него все закончилось благополучно, — сказал я, любуясь маскировкой. — Чтобы спиться люди его профессии должны быть крутыми профессионалами.
— И то верно, — кивнул Грег и щедро окатил ловушку спреем от собак из баллона.
Как, собственно, и все, что мы готовили. А спрей был хитрый — один вдох и все, нюх на несколько часов потерян. Зачем давать преимущество животным?
Щедро расставив ловушки, мы залегли неподалеку от дома в небольшой промоине и стали ждать. Я еще и включил весь свет в доме — пусть издали выглядит обитаемым. Да еще нашел MTV на телеке и врубил его на полную громкость так, чтобы орало погромче. От такого трэша нежные собачьи ушки свернутся в трубочку. А на нас накинул Полог Тишины, чтобы чуткий звериный слух не услышал.
Первый поциент появился тогда, когда уже стемнело. В «совиные глазки» было прекрасно видно здоровенного волчару фунтов этак за триста пятьдесят — отожрался на дохлятинке из МакФака. Или говнистых крыльях полковника Сандерса — не зря их пережаривают и с перцем подают. Лучший способ продать протухшее мясо. И стоял этот пожиратель куриной падали ярдах так в двухстах — грамотный.
Оборотень понюхал воздух и завыл так, что всякая мелкая живность вроде крыс и сусликов обосралась в своих норах. Пусть воет, своих созывает.
Точно, он пришел явно не один. Вон еще шесть образин в чахоточном свете луны рванули к нему со стороны дохлого леска. Он негромко тявкнул — разговаривать с такой челюстью не получится — и его подручные ломанулись в окрестности дома, вынюхивая и высматривая все подряд. Правильно, сначала надо пустить расходный материал, нечего свою драгоценную шкуру подставлять…
Ну что же, другого варианта нам явно не оставили. Я молча подал рукой сигнал, разгибая пальцы. Раз, два… три!
Хлопнул граник, выплевывая светозвуковую, и я через полсекунды сжал кликер. Рвануло так, что если бы не Полог и естественное укрытие мы бы долго ковыряли мизинцами в ушах и открывали рот как рыбы. Зарево моментально превратило ночь в празднование Дня Независимости. Эх, какое завораживающее зрелище вышло, аж волосы на голове зашевелились! Правда, на самом деле от взрывной волны, но это уже мелочи.
Все наши заряды сработали, разнеся все вокруг к бениной матери. А стоявший поодаль вожак теперь скулил и ползал по земле — все-таки Грег мастер своего дела. Светозвуковая, да еще и с резинками в морду — не шутки, особенно когда в собачьей морфе.
А вот около дома можно было снимать «Апокалипсис сегодня», Коппола удавился бы от зависти. Все, что не было снесено — а снесено было почти все — горело и будет еще долго