— В смысле?
— А ты сам представь, — сказала она. — Маркони был очень сильный экзорцист. В аду многие его боялись, факт. И вдруг, такая незадача — стал гондоном для демона. Вопрос — для кого?
— Вот и узнай, — предложил я.
— Как? — саркастически спросила ламия. — Подойти к нему и спросить? Я как-то жить хочу.
— Ну понятно, не сможешь. А причем тут жить?
— При том, двоечник ты этакий. Как тебя еще их «Торчка» не выперли с твоими знаниями? Поясняю для тупых школотронов. Если в очень сильного экзорциста вселился демон, это кто-то из очень сильных и могущественных демонов. Может быть даже Рыцари Ада. В любом случае, вспоминай «Малый ключ Соломона» и Сигилы на каждого.
— Да, к сожалению, придется на память, — я пожалел, что под рукой нет того магического проектора, которым мы пользовались в «Торчке».
Ладно, старшеклассник я или нет? Заучивал наизусть, потому что нас просто задрачили «Псевдомонархией демонов» и «Ключом». Зато теперь могу добрым словом вспомнить учителей, с таким же чувством, как вспоминал их когда-то матерным.
— Что улыбаешься?
— Да вспомнил, что у них у всех фамилия, как у мексов — Инферналес.
— Нормальная адская фамилия, — пожала она плечами. — Ты лучше прикинь хрен к носу и подумай, как одолеть экзорциста-расстригу, подавшегося в презики для демонов. Учитывая то, что я сказала.
— Эх, нет у меня клыча моего… — горько вздохнул я.
— Зато есть вот эта непростая сабелька. Ой!
От прикосновения ламии к ней пошел дымок, как если обжечься паяльником. Она бысто сунула обожженный палец в рот.
— Обожглась?
— Я же говорю, сабелька очень непростая, — сказала она. — В ней частица мощей Никиты Бесогона, святой такой был тыщу лет назад. Скажем так, по силе она примерно равна твоему клычу, но тебе надо договориться с ней, как ты договаривался с ним. И тогда все будет окей-оби!
Ламия приняла позу тетки из рекламы тампонов. Пропадает в ней актерское мастерство…
— Ладно, давай подумаем, что у нас найдется против черноглазок высшего ранга. Ты же со мной?
— С тобой, — горестно вздохнула она. — Куда ж я денусь.
— Не вздыхай так горестно, у меня аж сердце и яйца защемило, — ухмыльнулся я.
— Смотри, чтобы не защемило в самом деле. Все-таки идешь на члена мафиозного клана Инферналесов, — предостерегла она.
— Ничего, и не таких изгоняли, — сказал я. — Впрочем, сама помнишь.
— Да помню, помню… Лишь бы ты его не упустил. Не люблю, чтобы в аду меня крысой считали. Еле отмылась…
— Не переживай, сделаем, — подмигнул я ей.
— И да, Маркони выжить не должен, — твердо сказала она.
— Ну как бы убивать…
— Ты сделаешь ему милость, — обрубила она. — Судя по тому, что он натворил — а это написано в твоей папке — его демон подчинил окончательно. И вообще, ты прекрасно знаешь, что сосуд — посуда одноразовая. Как пластиковый стаканчик. Ну или презерватив. После использования любой высшей сущностью — демонами или ангелами — его остается только выкинуть. Или прибить, чтобы не мучался. Да что мне тебя учить?
— Это если прошло много времени с инвокации, — возразил ей я. — И зависит от силы сосуда, насколько он будет подвержен перестройке под сущность.
— Судя по тому, что там была массовая резня, сосуду все. Полное подчинение.
— А ты не могла бы узнать об этом?
— У меня что, реестр ада под рукой? — усмехнулась ламия. — Да и кто сказал, что это туда впишут? Обычное рядовое событие, внимания не заслуживает. И потом, как-то демоны, как и люди, не склонны выставлять свои проступки напоказ. Грех тишину любит. Так что мимо.
— Ладно. Тогда собираемся. Так что ты порекомендуешь взять?
Глава 11
«Додж» мерно урчал своим зверским мотором, пожирая асфальтовую ленту шоссе. Ох уж мне эти поездки через штаты, да еще и через часовые пояса! Терпеть не могу. Да и дома, где расстояния между городами не меньше, тоже не мог.
Пару раз я останавливался на заправках — размять ноги, купить какой-нибудь хрени в пакетиках и посмотреть, что там в зомбоящике говорят нового, кто в розыске, кого замочили.
А что до маячка — так я его, гнусно ухмыляясь, отсоединил, едва отъехал от замка. Понятно, что эта закладка была не одна — то-то я заметил подозрительное копошение Грега в моей машине. Официально он, якобы, налаживал мотор (ага, ну-ну, в машине, доверху набитой автоэлектроникой, где не чихнешь без компьютера), но вот только заклинание Сравнения Структур выдавало те места, куда он лез.
Ладно, проеду через Спрингфилд, уберу всю остальную самодеятельность нашего морпеха по приказу Сида. Почему? Нет не потому, что это мне мешает делами заниматься. Просто мне не нравится это морально. А если что-то мне не нравится… Ну вы поняли, да.
Ну и, естественно, я без выгребона как без пряников. В Спрингфилде я забурился в его один из неблагополучных районов на окраине, нашел стрип-бар «Буфера Салли», и благополучно покемарил в машине пару часов под вопли местных нарков, которые не знали заклинания «Абсолютная Молния». Короче, ни открыть тачку, ни обоссать ее им не удалось. Правда, эти естествоиспытатели пытались методом тыка разгадать ее защиту. Обошлось обожженными конечностями — всеми, которые совали или высовывали. Кому-то теперь по бабам не ходить никогда, хотя… кто с ширевом дружен — тому хрен не нужен.
Проснувшись, я разогнал торчков легкими толчками бампера под жопу и поехал прочь, делая остановки у самых злачных мест района, нанесенных на карту. Представляю, как Сид сейчас исходит на говно, смотря на мои передвижения, точнее, на надписи на маршруте!
Покинув до предела гостеприимный Спрингфилд, я остановился на обочине дороги и начал свое грязное дело. Вычистил комп, выключил аж два маячка. Все, теперь точно ничего лишнего не осталось.
Теперь можно и делами заняться. И я втопил по семидесятой по максимуму, наматывая ленту шоссе на все оси. Надо было доехать до более или менее обжитых мест, где есть мотель — как-то спать в кабине меня не прикалывало.
К так себе мотелю у дороги я подъехал уже тогда, когда стемнело и на охоту вышли абстинентные торчки и шлюхи. Время их промысла, да. Поставив на пикап пару заклинаний, я вошел на ресепшен, если можно это так назвать. Типа если расплывшийся от пива у гамбургеров жирдяй, сидящий в проперженном старом кресле и смотрящий телек тянут на портье.
— Эй, там, на борту! — бросил я через стойку.
Заплывшие жиром буркалы сделали пол-оборота, как зенки у хамелеона и уставились на меня.
— Че надо? —