Но британцы были полностью поглощены нашей иллюзией. Их подзорные трубы были направлены на призрачный флот, который, благодаря силе трезубца, продолжал сохранять правдоподобность. Мы миновали линию вражеских кораблей незаметно, как рыба, проскользнувшая между камнями.
Моё сердце колотилось как сумасшедшее, каждый удар отдавался вспышкой боли в груди. Но мы были уже за пределами прямой видимости. Теперь можно было действовать решительнее.
— Австралиец, — я повернулся к пирату, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на боль. — Направь трезубец под воду. Создай течение, которое унесёт нас от этих ублюдков.
Пират выполнил указание, направив трезубец на воду за бортом корабля. Он не касался поверхности физически, но зеленоватое свечение артефакта словно протянуло невидимые нити к морю. Вода вокруг нашего корабля начала двигаться, сперва едва заметно, затем всё быстрее. Невидимое для глаз подводное течение, созданное магией трезубца, подхватило «Морского дьявола», ускоряя его ход.
— Поднять все паруса! — скомандовал я, вцепившись в поручень, чтобы не упасть. Слабость накатывала волнами, но я не мог позволить себе потерять сознание, пока мы не окажемся в безопасности. — Курс на северо-восток! Уходим к островам Змеиного архипелага!
Команда бросилась выполнять приказ. Паруса взметнулись вверх, поймали ветер и надулись. В сочетании с магическим течением корабль рванул вперёд с невероятной скоростью, каждая доска его корпуса вибрировала от напряжения.
Наш призрачный флот между тем постепенно растворялся в густеющем тумане. Поддерживать иллюзию на расстоянии становилось все труднее, даже с силой трезубца. Чем дальше мы отдалялись, тем бледнее становились очертания кораблей-призраков, тая в белой мгле как утренние грёзы. Но свою роль он уже сыграл — отвлек внимание противника и дал нам время уйти.
— Кажется, нас раскусили, — крикнул впередсмотрящий, вглядываясь в даль через подзорную трубу. — На флагмане какое-то движение!
Я посмотрел в сторону британской эскадры и на мгновение активировав крохи заимствованного у Фили Покрова Орла. Татуировка-медальон отозвалась острой болью, но зрение мгновенно обострилось, как у хищной птицы, высматривающей добычу с огромной высоты. Сквозь клубы тумана, словно сквозь утреннюю дымку, я различил мельчайшие детали на палубах вражеских кораблей.
На капитанском мостике «Неустрашимого» офицер с подзорной трубой что-то возбужденно показывал командиру, размахивая руками и тыча пальцем в сторону растворяющихся кораблей-призраков. Его лицо побагровело от гнева, а командир судорожно перебирал карты. На флагманском корабле Фахима сверкнула вспышка — выстрел сигнальной пушки, призывающий конвой перестроиться.
Орлиное зрение угасло, оставив после себя жгучую боль, словно в глаза насыпали песка.
— Они поняли, что их обманули, — произнес Одноглазый Джек, щурясь в рассеивающийся туман. — Но слишком поздно.
Он был прав. Пока британцы разобрались, что перед ними лишь искусная иллюзия и определили наш истинный курс, мы уже успели выйти из зоны эффективного обстрела их дальнобойных орудий. А созданное трезубцем течение увеличивало расстояние между нами с каждой минутой.
— Они разворачиваются! — крикнул впередсмотрящий. — Все корабли меняют курс!
— Преследуют? — спросил я.
— Пытаются, — отозвался впередсмотрящий, продолжая наблюдение. — Но течение против них. Они двигаются, как муха в патоке. Не догонят нас до наступления полной темноты.
Я кивнул, позволив себе первый глубокий вдох за последний час. Напряжение, сковывавшее мои плечи, начало отпускать. Мы справились. Мы обманули целый британский флот, не потеряв ни одного человека и не сделав ни единого выстрела.
Мир вокруг вдруг поплыл, словно акварельная картина под дождём. Колени подогнулись, и я был вынужден схватиться за ближайший канат, чтобы не рухнуть на палубу как мешок с песком. Но силы окончательно оставили меня, и я начал оседать на дощатый настил.
— Якорь мне в глотку! Капитан валится! — проорал кто-то из матросов.
Австралиец оказался рядом мгновенно, его массивная фигура нависла надо мной, как скала. Могучие руки подхватили меня, не дав расквасить башку о палубу.
— Дьявольщина, что стряслось? — прохрипел он, его голос доносился словно сквозь толщу воды.
— Ничего, — прохрипел я, пытаясь сфокусировать взгляд. — Просто… истощение. Слишком много сил потратил.
Один из старых пиратов, седой как морская пена, сплюнул на палубу:
— Чтоб мне треснуть! Выжег себя магией, как пить дать. Такие фокусы даром не проходят, клянусь бородой Нептуна!
Австралиец смотрел на меня с каким-то новым выражением — не слепого поклонения, а искреннего восхищения.
— Провалиться мне на месте, но это было… чертовски умно, — проревел он, и в его голосе не было и следа фанатизма, только профессиональное уважение морского волка. — Ты обвёл этих напыщенных ублюдков вокруг пальца, не потеряв ни одного человека. И выжег собственные потроха ради этих оборванцев. Не каждая крыса с капитанской перевязью способна на такое.
Команда вокруг одобрительно загудела. Головорезы расхаживали по палубе, возбужденно делясь впечатлениями и поглядывая на меня со смесью уважения и недоверия.
— Передай сигнал остальным кораблям, — распорядился я, превозмогая слабость и принимая сидячее положение. — Пусть идут параллельным курсом к условленной бухте. Мы встретимся с ними на рассвете.
Когда шайка разбойников разбрелась выполнять приказы, я достал из-за пазухи злополучное письмо. В последних лучах заходящего солнца я ещё раз внимательно изучил его, особенно золотистую каплю воска в углу. Этот особый сорт воска с характерным золотистым оттенком и примесью пустынных трав использовался только в клане Золотых Копыт, и только членами правящей семьи. У нас в лагере была только одна персона такого ранга.
Я вспомнил её изящный почерк, который видел на картах и планах, сравнил с буквами в письме. Характерный наклон, особая манера выписывать завитки на концах строк — сомнений не оставалось. Письмо написала Зара.
«Зара, — мысленно прошептал я. — Но почему?»
Глава 6
Ловушка для восточной красавицы
Лагерь шейха Мурада встретил нас как героев, возвращающихся из легендарного похода. Новость о том, что мы не только выжили, но и привели с собой флот Австралийца, а также захватили древний артефакт, распространилась со скоростью пустынного пожара, пожирающего сухие заросли. Воины в ярких одеждах выстроились вдоль всей дороги от пристани до роскошного шатра шейха, приветствуя нас восторженными возгласами и поднятыми к небу саблями, сверкающими в безжалостных лучах аравийского солнца.
Я шёл во главе процессии, плечом к плечу с Австралийцем, который нёс трезубец как священную реликвию, драгоценнее которой нет во всех морях. Его изрубленное шрамами лицо светилось почти детской гордостью, а в глазах танцевали искры недавней победы. За нами следовали мои друзья и освобождённые пленники, их изможденные лица постепенно оживали, когда они видели, какой приём нам оказывают. Пират держался с достоинством, подобающим