— Что именно? — Рита внимательно посмотрела на меня, в её глазах мелькнуло беспокойство.
— Да ерунда, — я махнул рукой. — Показалось, наверное. День выдался тот ещё.
— И не говори, — она протянула мне руку. — Даже не верится, что мы справились.
Я кивнул, но странное чувство тревоги не отпускало…
Глава 17
Ты все еще здесь…
Пустыня ночью — это совсем другой мир. Днём она хочет тебя поджарить, высушить и стереть в порошок. А ночью словно извиняется за дневное безумие — укутывает прохладой, дарит потрясающее звёздное небо и бархатную тишину, от которой звенит в ушах.
Мы ехали уже четвёртый час, держа курс на лагерь шейха Мурада. Верблюды устало переставляли ноги, измотанные долгим переходом и событиями в храме. Рита и Филя держались неплохо, Серый вообще будто родился в седле — сидел с каменной мордой, не выказывая ни усталости, ни дискомфорта. Я тоже старался держать марку, хотя каждая клетка тела напоминала, что последние двое суток выдались не из лёгких.
Странное ощущение — пустота внутри, там, где раньше пульсировал мой Покров. Будто кто-то взял и вырезал часть души. Или как фантомный зуд ампутированной конечности. Я то и дело пытался потянуться к своей магии — по привычке, рефлекторно — и каждый раз натыкался на глухую стену.
Хреново, конечно. Но не смертельно. Уж если я пережил трёхтысячелетних обезумевших джиннов, то и с этим как-нибудь справлюсь. В конце концов, Вольские славятся не только магией, но и умением выкручиваться из любого дерьма, в которое так мастерски умеют влипать.
Кодекс Зверя, в который Фазиль вложил часть своей сущности, тяжело оттягивал мой плащ. Временами казалось, что он становится теплее, пульсирует, словно живое сердце, но, думаю, это просто воображение подбрасывало мне обнадёживающие иллюзии.
— Ты как? — Рита поравнялась со мной, её голос был мягким, но в нём слышалась тревога.
— Пока не сдох, и на том спасибо, — я ухмыльнулся, демонстрируя больше уверенности, чем действительно испытывал. — Хожу, дышу, жру и даже немного шучу.
Она взяла меня за руку, переплела пальцы с моими.
— Твоя магия вернётся, Сеня. Фазиль сказал…
— Я помню, что он сказал, — кивнул я, мягко сжимая её ладонь. — Вопрос только в сроках. Но, знаешь, я тут подумал — это даже интересно. Помнишь того нищего профессора из Праги, который убедил всю аристократию, что он индийский раджа? Ни грамма магии, а обвёл вокруг пальца лучшие умы Европы.
— Ты же не планируешь стать международным авантюристом? — Рита приподняла бровь, но в глазах заплясали искорки.
— Почему бы и нет? Я уже начал составлять список, — подмигнул я. — Пункт первый: наконец выяснить, что за секретные эксперименты проводит Совет в подвалах Зимнего дворца. Пункт второй: найти способ проникнуть в закрытую секцию Императорской библиотеки, где хранятся запрещенные гримуары…
— Серьёзно? — она закатила глаза. — Мы только что спасли Аравию от тысячелетнего проклятия, а ты уже планируешь новые авантюры, которые наверняка закончатся неприятностями?
— А о чём ещё думать? О том, как сложно мне будет без магии? — я фыркнул. — К чёрту нытьё. Магия или нет — я всё тот же несносный ублюдок, которого ты имела неосторожность полюбить.
— Ой, заткнись, — Рита толкнула меня плечом. — Вспомни, сколько раз ты выкручивался и без магии. Когда перехитрил того карточного шулера в Нижнем Новгороде и спас весь банк губернатора. Или когда умудрился выкрасть компрометирующие документы из сейфа генерала Мельникова, не применив ни капли магии — только мозги и хорошую актёрскую игру.
— То были мелочи, — я развёл руками. — Милые шалости в мирное время. Сейчас же мы в эпицентре событий, которые могут изменить весь мир. А вот моя полезность существенно снизилась.
— Позволишь не согласиться? — раздался позади голос Фили. Рыжий поравнялся с нами, на его лице играла широкая ухмылка. — Бесполезный Сенька — это когда ты пытаешься готовить. Или петь. Или танцевать вальс. Но твой мозг всё ещё работает, и, боюсь, это самое опасное оружие, которое есть у нас в наличии.
— Комплимент от тебя? — я приложил руку к сердцу. — Я польщён. Или ты меня с кем-то путаешь? Может, вас там по головам огрело в этом храме?
— Шутки шутками, — Филя покачал головой, — но без твоих дурацких планов мы бы не выбрались из половины переделок. А они никогда не полагались только на магию.
— Знаешь, а ведь в чём-то он прав, — заметила Рита, и я посмотрел на неё с укоризной.
— И ты, Брут? Вы сговорились, что ли?
— Я серьёзно, Сеня, — она сжала мою руку. — Конечно, потеря магии — это удар. Но ты жив, мы все живы, проклятие с сына Мурада снято, а джинны отправились в лучший мир. Ну или куда они там попадают, после смерти. Согласись, что это не такой уж и плохой расклад.
Я знал, что они правы. Рациональная часть моего мозга кричала об этом. Но мелкие бесы сомнений всё равно скреблись внутри, нашёптывая о том, что я стал уязвимее, слабее. Впрочем, я не собирался давать им верх над собой.
Лагерь Мурада мы увидели на рассвете — палатки и шатры раскинулись посреди пустыни как диковинные грибы после дождя. Но что-то изменилось с тех пор, как мы ушли на поиски Храма. Лагерь заметно разросся — новые палатки, штандарты неизвестных кланов, вдвое больше стражи на постах.
— Похоже, наш друг Мурад не терял времени зря, — заметил Филя, щурясь на утреннее солнце. — Смотрите, сколько новых знамён. Кажется, мужик активно собирает сторонников.
— Смерть Хартингтона сильно подорвала позиции британцев, — согласилась Рита. — Без своего главного спонсора они растеряны, а кланы чувствуют слабость и переходят на сторону Мурада. Плюс слухи о наших подвигах, которые уже разлетелись по всей Аравии. Такие истории имеют свойство обрастать невероятными подробностями при каждом пересказе.
— Боюсь, реальность их сильно разочарует, — хмыкнул я. — Особенно когда узнают, что главный герой в творческом отпуске от любых видов магии. Хотя… можно ведь и не афишировать. Главное, сделать загадочное лицо и многозначительно молчать.
— Ещё одна шутка про твою потерянную магию — и я тебя сам закопаю, — спокойно сказал Серый. — Буду говорить всем, что ты героически пал в битве с тремя тысячами джиннов, но все-таки успел спасти мир.
Я прикусил язык, но не смог сдержать улыбку. На подходе к лагерю нас встретила стража — четверо воинов с почему-то активированными Покровами. Выглядели они настороженно и подозрительно.
— Стоять! — крикнул старший, выставив копьё. — Назовите себя!
— Арсений Вольский и его спутники, — ответил я, выпрямляясь