Даже несмотря на то, что завоевание Сальвадора в конечном итоге провалилось, «Великий замысел» ВИК оставался в силе. Для выполнения его следующего шага Питер Хейн, второй по старшинству командующий в момент захвата Сальвадора, покинул Бразилию через неделю после Виллекенса, имея под своим началом семь кораблей. Задачей Хейна было покорение порта Луанды в Анголе. Поскольку незадолго до его прибытия тщетную попытку захвата этого пункта предпринимала эскадра во главе с Филипсом ван Зёйленом, в момент появления кораблей Хейна защитники Луанды были хорошо подготовлены к нападению. Кроме того, имевшаяся у голландцев информация о положении дел на суше вновь оказалась слишком оптимистичной. Хейн рассчитывал на подкрепление из Конго, однако оно не прибыло из-за внутренних проблем в этом африканском королевстве. Поэтому, осознав, что его миссия обречена на неудачу, адмирал отплыл восвояси, довольствуясь преследованием неприятельских судов (см. {114}).
Второй этап реализации «Великого замысла» ВИК начался с отплытием вспомогательного флота в Сальвадор. Расположенный там нидерландский плацдарм требовалось усилить, после чего этот флот должен был разделиться на карибскую и африканскую штурмовые эскадры. Размер флотилии — 34 корабля — соответствовал данным задачам, однако из-за медленных приготовлений и плохой погоды ей пришлось выйти из Нидерландов с большим опозданием, так что ничем помочь Сальвадору не удалось. Нидерландские вспомогательные силы под командованием бургомистра города Эдам Баудевейна Хендриксона добрались до бухты Всех Святых лишь 26 мая, спустя три недели после того, как испанцы восстановили контроль над Сальвадором {115}.
После того как 700 человек его команды погибли в Бразилии от болезней, Хендриксон отплыл с 18 кораблями в Карибское море, что ознаменовало вторую стадию второго этапа «Великого замысла» ВИК [109]. Три корабля были потеряны из-за урагана, а остальные получили серьезные повреждения, и все же голландцы добрались до Пуэрто-Рико, после чего губернатор этой территории отступил от ее столицы Сан-Хуана, позволив неприятелю разграбить город и его кафедральный собор. Однако нанести поражение гарнизону голландцам не удалось. Хендриксон в ходе этой карибской авантюры скончался, а пришедший ему на смену командующий отплыл от Пуэрто-Рико, так и не сумев нанести испанцам урон. Ситуация осложнялась тем, что еще одна экспедиция, отправленная после того, как Хендриксон обнаружил, что Сальвадор отвоеван неприятелем, также завершилась полным провалом. Вспомогательные корабли, которые не пошли вместе с Хендриксоном на завоевание Пуэрто-Рико, приняли участие в нападении на ключевой португальский пункт в Западной Африке — Сан-Жоржи-да-Мину. Силы для вторжения удалось нарастить благодаря случайной встрече этих кораблей с еще одной нидерландской флотилией под командованием Яна Дирксона Лама, однако и этого оказалось недостаточно для того, чтобы справиться с португальскими защитниками крепости и их местными союзниками, которые 25 октября 1625 года устроили голландцам засаду. В результате 441 из 1200 голландцев погиб, причем многие — от рук чернокожих воинов, стремившихся получить обещанное им португальцами денежное вознаграждение [110].
Поражения при Сальвадоре и Сан-Жоржи-да-Мине вкупе с провальными экспедициями в Луанду и Пуэрто-Рико положили конец «Великому замыслу» ВИК. Безграничные амбиции не привели к каким-либо конкретным результатам не столько в силу нехватки боевого духа или способностей, сколько потому, что директора ВИК играли одновременно на нескольких досках. Если фактором успеха является исключение случайности, то «Великий замысел» был обречен с самого начала.
Каперство и военные действия на море
Крах сальвадорской авантюры способствовал тому, что критики ВИК появились весьма внезапно. Один из тогдашних публицистов писал, что наиболее проницательные люди «в наших краях» прогнозировали, что завоевание Бразилии потерпит неудачу. В конечном итоге, добавлял этот автор, Бразилия была важнейшим владением испанской короны, которое она стала бы защищать изо всех сил. Поэтому, делался вывод, захват таких городов, как Сальвадор, не является решением — голландцам следовало их грабить, как это было в Кадисе в 1596 году {116} [111].
Разграбление испанского и португальского добра в самом деле имело место, хотя в большей степени это происходило не на суше, а на море. После 1621 года война приобрела отчетливо морской характер, причем обе стороны полагались на каперов. Изначально Генеральные штаты просто способствовали захвату военных кораблей и каперских судов пиренейских держав, однако начиная с 1625 года захвату могло подвергаться, по сути, любое судно {117}. Для овладения большинством испанских и португальских кораблей не требовалось значительных усилий, потому что обычно они несли очень легкое вооружение [112]. В основном захватом неприятельских судов занимались корабли ВИК и другие каперы, постоянно промышлявшие этим ремеслом, однако в каперстве участвовали и многие голландские моряки, перевозившие пассажиров и грузы. Например, один нидерландский корабль, который в 1628 году доставлял переселенцев на Тобаго, перехватил около Лиссабона португальское судно с крупной партией сахара [113]. По всей Атлантике захват испанских и португальских трофеев сопровождался различными эксцессами. Моряки на борту легкого судна или шлюпки, которые первыми добирались до добычи, взламывали сундуки и забирали себе все, что хотели [114]. Наиболее распространенной жертвой голландцев были португальские суда, причем не все нападавшие на них корабли находились поблизости от своих родных гаваней. Некоторые голландские суда охотились на португальские корабли, возвращавшиеся в Сан-Томе из Бенина, Калабара и Ардры, около мыса Лопес Гонсалвеш на западном побережье Африки {118}.
Мореплавание между Португалией и Бразилией понесло громадный ущерб от действий каперов, которые только в 1625–1626 годах захватили 80 португальских судов, задействованных в торговле с Бразилией. В следующем году Пит Хейн и возглавляемый им флот ВИК захватили у берегов Бразилии еще 38 кораблей [115]. Подобные действия причиняли серьезный урон основанной на производстве сахара экономике капитанства Баия, удваивая стоимость перевозки этого товара и препятствуя обогащению пиренейских держав за счет таможенных пошлин [116]. Португальская работорговля также страдала от рук каперов, которые в одном лишь 1625 году нанесли этому промыслу в Сан-Томе ущерб в размере одного миллиона реисов. Удар был нанесен и по маршрутам работорговли, начальной точкой которых была Ангола — главный пункт отправки невольников в Испанскую Америку в те годы. Задокументированное количество кораблей, направлявшихся в Анголу в рамках трехсторонних маршрутов, в 1628–1629 годах снизилось с 15 до 3, хотя в 1630 году несколько выросло до восьми судов (см. {119}).
Тогдашний хроникер ВИК Йоханнес де Лат оценивал непосредственный ущерб, нанесенный кораблями компании ее пиренейским недругам в 1623–1636 годах, в 37 миллионов гульденов — за это время голландцы захватили 547 испанских и португальских судов [117]. Чуть