Не вполне корректно называть эту торговлю с Бразилией с использованием нидерландских кораблей и грузов именно нидерландской торговлей — скорее, это был процесс, в котором участвовали представители разных стран. В те времена данный момент имел совершенно прикладное значение, поскольку каперы, которых снаряжали нидерландские адмиралтейства, регулярно захватывали корабли, направлявшиеся с товарами в Бразилию или доставлявшие грузы оттуда. Около 1600 года Генеральные штаты разрешали осуществлять подобные захваты, исходя из допущения, что основные выгоды от грузов, которые перевозились голландскими или иностранными кораблями, доставались испанцам и португальцам [41].
Тесное сотрудничество в рамках бразильской торговли жителей Северных и Южных Нидерландов — голландцев и фламандцев — принимало различные формы. Капитаны голландских кораблей, направлявшихся в Бразилию, искали фламандских матросов, которые вызывали меньше подозрений в религиозном плане [42], лучше владели португальским языком и имели больше опыта в плаваниях у берегов Нового Света. Поэтому в 1590-х годах голландские корабли по пути в Пернамбуку часто заходили на Канарские острова, в Кадис или на Мадейру, чтобы принять на борт фламандцев [43]. Канары стали важным перевалочным пунктом голландской торговли: именно сюда свозили из Нидерландов ткани и провиант, которые, вероятно, частично предназначались для реэкспорта в американские колонии {37}. Голландские корабли также использовали острова Атлантического океана для того, чтобы избежать прохождения таможенного контроля в Порту и Лиссабоне, и для вывоза официально не заявленных партий сахара и древесины из Бразилии в Соединенные провинции {38}. Еще одним механизмом, который голландцы использовали во избежание проблем, был фрахт кораблей, принадлежавших немцам. Большинство кораблей, которые в 1600 году были зарегистрированы в Бразилии как германские, на деле явно были нидерландскими {39}.
Богатства Испанской Америки также были могучим искушением для многих судовладельцев из Голландии и Зеландии, отправлявшихся на их поиски {40}. Как правило, они использовали связи с фламандцами в андалусийском Санлукаре и близлежащей Севилье, где находился порт, из которого испанские флотилии и галеоны совершали плавания в Новый Свет. Доходы от нидерландской торговли в Севилье использовались для приобретения товаров, направлявшихся в Испанскую Америку, где голландцы вели неафишируемую торговлю, действуя в целях безопасности под прикрытием имен своих испанских друзей и коллег. Именно таким способом в конце XVI века нидерландские купцы прикарманили суммы в размере от 200 до 400 тысяч дукатов, поступившие в качестве платежей за поставленные голландцами товары {41}. В качестве одного из первых примеров нидерландских экспедиций в испанские колонии можно привести плавание корабля «Фортуна», который в 1593 году отправился из Арнемёйдена в Санто-Доминго. Это судно снарядили Йоханнес Хенрикус из Харлема, поселившийся в Севилье еще в 1570-х годах, и его зять. Команду корабля возглавляли голландцы, но для конспирации капитан и еще несколько членов команды были испанцами [44]. В ходе предшествующих экспедиций, которые организовал Хенрикус, товары поставлялись Педро Орто Сандовалю, судье в аудиенсии [королевском апелляционном суде] Санто-Доминго, одному из самых влиятельных людей на Эспаньоле [45]. Эти личные взаимосвязи были бесценным ресурсом для подобной разновидности незаконной торговли.
Уже упоминавшийся бразильский торговец Йохан ван дер Векен также взял на себя установление прямых коммерческих связей с испанскими колониями, полностью минуя Севилью. В 1597 году ему было предоставлено право снарядить два судна, «укомплектованные голландцами и прочими иностранцами, для плавания к берегам Гвинеи, Перу и Вест-Индии, чтобы вести в этих местах торговлю и заключать сделки» с местным населением [46]. Еще одним купцом, «открывшим Америку», был Балтазар де Мушерон. В 1595 году Штаты (правительство провинции) Зеландии предоставили ему право бесплатного конвоя [47] для партии товаров в Испанскую Вест-Индию — вероятно, на Маргариту [48]. Мушерон был, несомненно, знаком с промыслами жемчуга у побережья Венесуэлы, в особенности у берегов Маргариты. Именно в эти годы нидерландские моряки посредством бартерного обмена или воровства добыли так много жемчуга, что он перестал использоваться в качестве местных денег (см. {42}, а также {43}). Другие голландские корабли возвращались из Карибского бассейна с грузами табака, которые приобретались на бартерной основе у туземцев в Кумане на северо-востоке Венесуэлы и у испанских поселенцев на Тринидаде [49]. Наконец, на протяжении нескольких последних лет XVI века 1500 человек на 20 голландских кораблях участвовали в закупке шкур в Санто-Доминго и на Кубе в интересах кожевенной индустрии Амстердама [50]. Для купцов-первопроходцев из Соединенных провинций торговля с Вест-Индией была полна рисков. Они мало что знали о ветрах, течениях, мелях и об очертаниях новых берегов, а равно и о том, в чем нуждались их обитатели. Прежде чем постоянные контакты были установлены, многие корабли вернулись в нидерландские порты, не распродав свой товар [51].
В торговле с Бразилией и карибскими колониями Испании голландцы стремились шаг за шагом выходить из той многонациональной сети взаимосвязей, в которой они участвовали прежде. То же самое происходило и в их торговле с Северной Америкой. Обычно событием, положившим ей начало, считается исследовательская экспедиция Генри Гудзона в 1609 году [52], однако Северная Америка и до этого была соблазнительной целью для нидерландских купцов {44}. В 1590-х годах (точные даты неизвестны) некоторые из них прекратили закупку трески из Ньюфаундленда в английских портах Плимуте и Дартмуте, предпочтя отправлять туда напрямую собственные корабли. На треску обменивались нидерландские товары, а затем рыба продавалась в таких портах Южной Европы, как Аликанте, Кадис, Генуя, Легорн и Марсель,