Модибо Тумани поднялся с камня, на котором сидел, и пошел. Он не сказал Амулу больше ни слова. Слова здесь были не нужны, здесь нужны были размышления.
Намерения Амулу ясны. Если Модибо Тумани убедит свое начальство в том, что он и впрямь знает, где находится главная база противника, то — что тогда? А тогда — по выдуманным координатам будут высланы войска и жандармерия. Много солдат и жандармов. Конечно, никакой базы там не окажется, а будет — хорошо организованная засада, в которую солдаты и жандармы и угодят… Это, безусловно, будет громкое поражение — такое громкое, что непременно аукнется по всей стране. Страна, которая едва-едва встает на ноги, после такого поражения просто рассыплется. Правительство подаст в отставку, или его просто сметут, а на его место придет другое правительство. И это, несомненно, будет такое правительство, которое приведет страну к окончательной гибели. Французы или кто-нибудь другой вновь появятся в Мали и высосут из нее последние соки… И все это будет сделано руками Модибо Тумани. Потому что это именно он приведет малийскую армию на место ее поражения.
Так что же делать? Как быть? Может, сообщить полковнику Адама Моро все, как оно есть на самом деле? Но тогда погибнут его жена и дети. На это Модибо Тумани пойти не мог.
Впрочем, не все было столь безнадежно и безрадостно, имелся в этой кромешной тьме и огонек надежды на счастливый исход. Даже целых два огонька. Первый огонек — это Кейта Коман. Скоро он доберется до Бамако, найдет там полковника Моро и обо всем ему расскажет — как оно все есть на самом деле.
Скоро-то скоро, но — когда именно это будет? Вот в том-то и вопрос… Амулу потребовал от Модибо Тумани, чтобы он связался со своим начальством в Бамако немедленно. А немедленно — это означает до прибытия Кейты Комана. И раз так, то может получиться трагическая путаница. Вдруг начальство в Бамако захочет выслать войска по указанным координатам немедленно?
Впрочем, тут-то и крылся упомянутый второй лучик надежды… Модибо Тумани, разумеется, выйдет на связь с начальством, как только доберется до места, где есть рация. Конечно, его разговор с начальством будет прослушиваться — в этом Модибо Тумани не сомневался. Но — он все равно перехитрит тех, кто его будет подслушивать. В разговоре с начальством он скажет специальные слова. Эти слова будут означать, что все, о чем будет говориться, неправда, ничему верить нельзя, а правды Модибо Тумани в данный момент сказать не может. Относительно таких слов у Модибо Тумани имеется давняя договоренность с начальством. И он их скажет. А вскоре в Бамако прибудет Кейта Коман и расскажет правду.
Да, именно так Модибо Тумани и поступит — произнесет в разговоре специальную фразу. И останется лишь надеяться, что Амулу, который будет подслушивать разговор, не поймет, в чем дело…
Так Модибо Тумани и сделал. Добравшись до рации, он сразу же связался с Бамако. И в самом начале разговора сказал:
— У нас все тихо, пыльных бурь не ожидается. — И еще раз: — У нас все тихо, пыльных бурь не ожидается.
Это и была та самая фраза. Главным достоинством этой фразы было то, что она заключала в себе самые обыденные слова. Действительно, песчаные бури в здешних местах случались часто, и они приносили много горя. На жандармов, в числе прочего, была возложена обязанность бороться с последствиями таких бурь: помогать людям, охранять их имущество, разыскивать разогнанный ветром скот, откапывать занесенные песком колодцы… Так что сама по себе эта фраза вряд ли могла у кого-то вызвать подозрение. Зато произнесенная дважды, она была красноречивым сигналом…
Ну а затем Модибо Тумани сообщил по рации все, что велел ему сказать Амулу, — точь-в-точь, до последнего слова. В ответ по рации сообщили, что доложат обо всем руководству и утром свяжутся с Модибо Тумани, чтобы сообщить решение.
Когда у человека тяжело на душе, то всякая ночь кажется ему нескончаемой. Днем почему-то душа саднит не так, а вот ночью… Модибо Тумани казалось, что он никогда не дождется наступления утра. Он пытался заснуть, но ему не спалось, пытался думать о том, что ему делать дальше, чтобы перехитрить врага, но не думалось, пытался пройтись по спящему городку, чтобы проверить посты, но ноги не хотели его слушаться… Он думал о своей семье, только о ней, и ни о чем больше. Все остальное казалось ему второстепенным по сравнению с тем горем, которое его постигло.
Наконец, наступило утро. Ночь, судя по всему, прошла спокойно, и это вполне укладывалось в логику событий. Для чего Амулу было тревожить городок именно сейчас? Он готовился к другой битве, которая была куда значимее, чем захват городка.
Запищала рация — это, несомненно, был сигнал из Бамако. Модибо Тумани было сообщено, что войска по указанным координатам смогут прибыть не раньше чем через неделю. Пока же Модибо Тумани должен был вести наблюдение за врагом и в случае изменения обстановки немедленно обо всем докладывать. И еще он должен следить за приближением песчаной бури, если таковая все же возникнет. Следить и принимать необходимые меры. Эти слова были повторены дважды, и неспроста. Их повторение означало, что в Бамако правильно поняли скрытый смысл вчерашнего сообщения. И ждут того, кто прибудет и скажет правду. После чего и будут приниматься меры.
* * *
Как Модибо Тумани провел день, он помнил плохо. Он чувствовал, что его одолевает усталость — доселе невиданная. И еще — злость. Ему хотелось сейчас же, немедля разыскать Амулу и убить его. Не важно как — выстрелом в сердце, ножом, голыми руками, зубами… Убить — вопреки логике событий и здравому смыслу. Убить, не задумываясь о том, что может произойти дальше…
Невероятным усилием воли он сумел подавить в себе это желание. Нужно было дождаться вечера. Нужно было обязательно дождаться, когда тьма укроет эту безрадостную землю. И продолжить игру…
Вечером в положенное время Модибо Тумани пришел в условленное место. Все повторилось точно так же, как и вчера. Никто его не встретил, он уселся на камень и стал ждать. Через десять минут из мрака возникли несколько человеческих силуэтов.
— Я пришел, — сказал Модибо Тумани. — Я сделал все так, как вы велели. Что дальше?
— Дальше будем ждать, когда твое начальство соберет армию, — ответил из темноты Амулу. — Кажется, именно это было тебе обещано. Я не ошибся?
— Армия прибудет через неделю, — сказал Модибо Тумани.
— И это мне известно, — сказал Амулу, и