— Вот и славно, — сказал Костров. — Думаю, нам это умение пригодится… Итак, — Костров глянул на Алекса. — Нам нужно в кратчайший срок попасть в Тауденни. Что нам для этого нужно? Во-первых, какой-нибудь быстроходный транспорт. Во-вторых — одежда.
Алекс перевел эти слова Адаме Моро и двум его спутникам: говорил он на языке бамбара.
— Адама Моро сказал, что готов предоставить в ваше распоряжение два джипа-вездехода, — перевел Алекс.
— Вездехода? — уточнил Костров.
— Дорога из Бамако в Тауденни — это не московские проспекты, — пояснил Алекс. — Это немножко проще… А где проще, там и хуже.
— Понятно, — сказал Костров. — Значит, два вездехода…
— Да, — сказал Алекс. — Еще наш друг Адама спрашивает, какая вам нужна одежда.
— Такая, в какой обычно ходят здешние жители, — сказал Костров.
— Это кто как, — сказал Алекс. — Чернокожие ходят в одном, туареги — в другом… А больше здесь никого и не бывает. Впрочем, иногда в здешние края забредают чужестранцы вроде вас — ну, так у них свои собственные костюмы. Иногда военные, только без знаков различия, иногда чужестранцы одеты в европейские одежды… А вообще, многие ходят в полувоенной одежде. Бедность, ничего не поделаешь. Что раздобыли, в том и ходят.
— Да… — поразмыслив, произнес Костров. — Тут надо подумать. Одежда — это, знаешь ли… Нам очень важно не выделяться из толпы. Не привлекать до поры до времени внимания.
— Как говорит народная малийская поговорка — встречают по одежке, — вставил Арсений Белокобылин. — Что, разве у них нет такой поговорки? Должна быть…
— А вот я сейчас спрошу, — улыбнулся Алекс и заговорил с малийцами на бамбара.
Адама Моро ему что-то ответил.
— И впрямь — есть у них такая поговорка, — сказал Алекс. — Правда, звучит она несколько иначе…
— Это неважно, как она звучит, — сказал Белокобылин. — Главное — она есть. И это правильно. Умная поговорка должна быть у всякого народа.
— Одежда, которую носят чернокожие ребята, нам вряд ли подойдет, — сказал Костров. — Равно как и полувоенная униформа. Думаю, лучше всего нам облачиться в одежду туарегов. Пускай наши друзья раздобудут для нас семь комплектов такой одежды… Ну что ты крутишь головой, разведка? В чем сомневаешься?
— Не слишком-то вы будете похожи на туарегов даже в их одежде, — сказал Алекс. — Туарега видно по походке и жестикуляции и еще по многим нюансам, которые скопировать невозможно. Это у них врожденное.
— Думаю, издалека нас можно будет принять за туарегов, — сказал Костров. — Вот — мы даже бриться перестали. Чтобы все было как полагается… В общем, издалека мы самые настоящие туареги.
— Так то издалека…
— Ну, вблизи мы как-нибудь выкрутимся, — сказал Костров. — К тому же мы намерены в основном действовать по ночам. А ночью все кошки одинакового цвета…
— Ночью все люди туареги, — добавил Белокобылин. — По крайней мере, те, у кого белая кожа. У белокожих, между прочим, и осанка другая, чем у чернокожих, и походка, и жестикуляция… Знаем мы такое дело!
— Ночью все люди туареги… — задумчиво повторил Алекс. — А давай я спрошу у наших друзей, есть ли у них такая поговорка. Ну или про кошек…
— Думаю, не стоит, — ответил Белокобылин.
И все рассмеялись.
— В общем, так, — подвел итоги Костров. — Значит, два джипа-вездехода. Само собой, без каких-либо опознавательных знаков. То есть никто не должен даже догадываться, что джипы имеют принадлежность хоть к малийской жандармерии, хоть к армии, хоть к разведке. Это первое. И второе — семь комплектов одежды, которую носят туареги. Ну а все остальное при нас. Оружие, рации, всякие хитрые штучки… С наступлением ночи, значит, и двинемся в путь-дорогу.
— Не заблудитесь? — спросил Алекс.
— Даже не надейся, — ответил Костров. — К тому же ты все нам подробно объяснишь… Куда двигаться, с какой скоростью и так далее. Даже сколько ям встретится нам по пути. Надеюсь, здешняя разведка владеет такой информацией?
— В общем и целом — да, — сказал Алекс. — Но, думаю, наш друг Адама Моро все объяснит подробнее. Ему не раз приходилось ездить и в Тауденни, и в обратном направлении.
— Ну, тогда будем считать, что мы успокоились окончательно и бесповоротно, — сказал Костров. — Хотя нет… Еще нам нужно условиться о постоянной связи друг с другом. Мало ли что…
— До наступления темноты еще четыре часа с четвертью, — сказал Алекс. — Успеем решить все организационные вопросы.
— И выспаться тоже, — сказал Костров. — Сон — первейшее дело для спецназовца.
— Как я понимаю, это — спецназовская мудрость, — заметил Алекс.
— Что-то в этом роде…
Глава 13
Выехали с наступлением темноты, как и планировали. Разместились в двух джипах: в одном три человека, в другом — четыре. В принципе, можно было поместиться и в один джип, но две машины в данном случае было лучше, чем одна. А вдруг какая-то из машин по пути сломается? Или, чего доброго, ее обстреляют? Или случится еще что-нибудь, такое же непредвиденное? Тогда весь отряд продолжит путь на уцелевшей машине.
Все семеро спецназовцев были одеты в одежду, которую обычно носят туареги. Все было как положено: широкие штаны, туфли из кожи с загнутыми носами, легкий плащ, лисам (специальная повязка на голове, которую мужчина-туарег не снимает никогда, ни при каких обстоятельствах), лица укутаны специальными платками. Все — синего цвета: это любимый цвет туарегов. И впрямь — издали и в темноте спецназовцев вполне можно было принять за самых настоящих туарегов.
Оба экипажа поддерживали между собой связь с помощью переносных раций. Рации эти работали на специальной волне посредством спутниковой связи — разговор подслушать было невозможно. Микрофоны таились под одеждой, но это не имело значения, потому что это были чуткие микрофоны. Слышимость у раций была превосходная: когда бойцы общались между собой, поневоле возникало ощущение, будто они говорят не друг с другом, а куда-то в пространство или сами с собой.
Точно такая же рация имелась и у Алекса, поэтому он в любой момент мог связаться с отрядом Кострова, а Костров или кто-то другой из спецназовцев — с Алексом. Ни у Адамы Моро, ни у малийских контрразведчиков таких раций не было, но в данный момент это не имело особого значения. В случае чего Алекс всегда мог ввести в курс дела хоть Адаму Моро, хоть контрразведчиков.
Долгое время ехали без приключений. Дорога, ведущая от Бамако на север, где находился неведомый для спецназовцев городок Тауденни, вначале была довольно-таки приличной. Настолько, что Арсений Белокобылин не преминул заметить:
— А говорили, будто здешние дороги — сплошь ямы и выбоины. Спрашивается,