Между тем десять чужих солдат приблизились примерно на семь-восемь шагов и остановились, образовав полукруг. Похоже, они не верили Дубко и его бойцам и в чем-то их заподозрили. Один, вероятно главный, еще раз что-то спросил. И хотя язык был незнакомый, но смысл вопроса был ясен: кто они такие и что здесь делают?
— Никаких резких движений! — не разжимая губ, еще раз предупредил своих бойцов Дубко. — Изо всех сил делаем беспечные и доброжелательные физиономии!
Сам же он как можно добродушнее улыбнулся, развел руками, показывая, что все случившееся — всего лишь забавное недоразумение, и, не торопясь, сделал несколько шагов навстречу чужим солдатам. Те между собой переглянулись и направили в сторону Дубко автоматы. Видя такие действия чужих солдат, пятеро спецназовцев также сделали несколько шагов вслед за Дубко. Командир чужих солдат что-то резко выкрикнул, скорее всего, велел, чтобы Дубко и его люди оставались на месте. Все остановились.
— Мы — англичане, — на ломаном английском языке произнес Дубко. — Английский спецназ.
Но похоже, чужие солдаты ему не поверили. То ли потому, что произношение у Дубко было очень уж корявое, то ли потому, что он просто не угадал и никакого английского спецназа здесь не предполагалось. “Вот ведь какие недоверчивые!” — подумал Дубко и мельком взглянул на часы. Время до взрыва сократилось до семи минут. И у Дубко тотчас же созрел план: нужно было употребить эти семь минут себе на пользу. Как? Очень просто: нужно все эти семь минут морочить чужим солдатам головы, а когда случится взрыв, воспользоваться замешательством, которое непременно произойдет, и…
“Ждем взрыва!” — на пальцах показал Дубко, обращаясь к своим бойцам. Больше он не сказал ничего, потому что знал: его бойцы поняли его правильно.
— Кто вы такие? — все на том же ужасном английском языке спросил Дубко у чужих солдат.
Он спросил, а остальные пять спецназовцев тотчас приняли беспечный вид. Кто-то вздохнул и потянулся, кто-то отвернулся, а Лаврик с Иванищевым и вовсе присели на камни. Нужно было постараться убедить чужих солдат в том, что зря они беспокоятся и зря подозревают Дубко и его бойцов. Они никакие не враги, они свои, потому что разве стали бы так себя вести враги.
И похоже, трюк удался. Чужие солдаты вновь переглядывались, они явно не знали, что им делать. Затем командир что-то приказал одному из солдат, и тот куда-то побежал. Было понятно, что побежал он к начальству доложить, что на территории завода задержаны подозрительные незнакомцы с оружием, уверяющие, что они — английский спецназ. И спросить, что делать дальше.
И это играло на руку спецназовцам. Пока солдат добежит, пока найдет начальство, пока начальство сообразит, что к чему, и примет решение, раздастся взрыв. А там — все враз поменяется. К тому же, пока солдат не вернется, никто Дубко и его бойцов трогать не будет. А солдат не вернется. Он не успеет вернуться…
…Взрывы раздались, как и положено, секунда в секунду. Сразу несколько взрывов прозвучали одновременно и неожиданно для врага. Девять чужих солдат одновременно вздрогнули и невольно повернули головы в ту сторону, откуда раздались разрывы, на какие-то секунды отвлекшись от Дубко и его людей. Этого-то советские спецназовцы и ждали. Миг — и они оказались рядом с ошалевшими от неожиданного взрыва солдатами. Финал для противника оказался трагическим…
Прибирать тела не стали — не было времени. Не стали брать и трофейное оружие. В ускоренном темпе отцепили лишь фляжки с водой — вода могла пригодиться.
— На пропускной пункт! — скомандовал Дубко. — Не таясь, во весь опор!
Бежали так, как, возможно, не бегали еще никогда в жизни. Нужно было успеть воспользоваться всеобщим смятением, пока на заводе не разобрались, что к чему, и не предприняли мер, то есть не захлопнули все возможные выходы и не выставили возле них посты. Тогда выбраться с территории завода будет намного сложнее.
До пропускного пункта добежали быстро. Как и предполагали спецназовцы, там царил хаос. Все бегали, кричали, никто не мог ничего понять, отовсюду раздавались то ли команды, то ли просто выкрики. На шестерых спецназовцев посмотрели с недоумением, но никто даже не подумал их останавливать и спрашивать, кто они такие и куда бегут.
— Там! — по-английски крикнул Дубко и указал рукой за ворота, куда-то в сторону пустыни. — Быстрее!
Кто-то распахнул ворота, и шестеро спецназовцев устремились подальше от завода. За их спиной слышались беспрерывные крики и стрельба, и было непонятно, кто в кого стреляет. Вероятно, палили в небо для острастки или с испугу.
Не сбавляя шага, Дубко оглянулся. Над заводом висело дымное зарево.
— Не останавливаться! — подбадривал Дубко.
Впрочем, и без его команды никто не думал останавливаться. Все понимали: пока на заводе переполох, никто не отправит за ними погоню. Значит, нужно за это время убежать как можно дальше от пылающего танкового завода, успеть затеряться в пустыне, по возможности запутать следы.
Спецназовцы бежали четыре часа подряд. Они стремились избегать людных мест, поэтому никто им почти не встретился. Лишь дважды они издалека увидели небольшие деревни, но обошли их стороной.
— Привал! — выдохнул Дубко. — А то, чего доброго, отдадим концы от такого лошадиного бега!
— Что ты! — выдохнул в ответ Лосенок. — Никакая лошадь не сравнится с нами! Уж я-то, как бывший деревенский житель, это знаю!
Они упали в какую-то яму, поросшую кустами. Возможно, убежище было не самым подходящим, но у них сейчас не было сил искать более надежное укрытие.
— Лосенок, Сулейманов — в наблюдение! — приказал Дубко. — Через полчаса вас сменят.
Лосенок и Сулейманов, тяжело дыша, выбрались из ямы наверх и притаились за кустами. Остальные четверо бойцов в изнеможении растянулись на дне углубления.
— Никому не спать! — предупредил Дубко. — Попейте водички, умойтесь. Отдохнем — и дальше.
— Дальше — это куда? — уточнил Лаврик.
— Дальше — это в сторону границы. Отсюда не так и далеко. Если судить по карте — двадцать семь километров. Если будем идти ускоренным темпом, то до ночи успеем. Границу лучше переходить ночью.
— Понятное дело, — согласился Рябов. — Перейдем,