— Совещаться, — коротко ответил Иваницкий.
Да, надо было посовещаться, чтобы общими усилиями и стараниями принять единственно верное решение, без всяких вариантов и отклонений. Потому что ситуация к тому обязывала. Как уже было сказано, просто так, без единого звука и следа, люди не исчезают. Тем более из диверсионного отряда. За этим загадочным исчезновением явно что-то скрывалось. Что-то таинственное и, судя по всему, нехорошее. Вот и надо было подумать, как быть дальше.
— Может, начнем с допроса проводников? — предложил Лютаев. — Кто их знает, что они за птицы? Глядишь, что-нибудь и скажут. Если, конечно, подойти к ним с правильной стороны.
— Провести допрос проводников нужно обязательно, — согласился Иваницкий. — Но сначала нам нужно до конца прояснить ситуацию. А уж потом побеседуем и с проводниками. Значит, так. Шевцов — ты продолжаешь сторожить проводников. Кицак и Цинкер — в дозор. Смотрите там и слушайте. Остальные — ко мне.
Совещание длилось недолго. Во-первых, на долгие разговоры не было времени, да и сама ситуация была не та, чтобы пускаться в длительные рассуждения. А во-вторых, особо говорить было не о чем. Потому что при всей необъяснимости и загадочности того, что случилось, отгадки тем не менее напрашивались сами собой, и было их две. А загадки, у которых могут быть лишь две отгадки, решаются быстро. Особенно если ты боец спецназа и мыслишь практически и логично.
— Тут одно из двух, — сказал Иваницкий. — Либо наш проводник исчез по собственному желанию, либо его похитили. Начнем со второго. Тогда возникают вопросы: кто и зачем? И как те, кто его похитил, узнали, что мы здесь?
— И куда они подевались после того, как похитили юношу? — добавил Лютаев. — Ведь нет же никаких следов похищения! И никаких признаков слежки за нами тоже нет! Даже если бы они, допустим, летели вслед за нами по воздуху на каких-нибудь крыльях, мы бы и то об этом догадались! А вот никаких тебе следов, и все тут!
— И потом, — добавил Черняк, — если проводника и впрямь похитили, то это наверняка означает, что те, кто это сделал, следовали за нами. С самого начала, может быть, от самой границы. Но ведь никто же за нами не шел, иначе мы бы непременно об этом знали. Самое простое дело — установить, плетется ли кто-то за тобой следом. А ведь никто не плелся — разве не так?
— Так и есть, — с неудовольствием отметил Прохоренко. — И что же отсюда следует? А то, что юноша исчез по собственной воле. Спрашивается — для чего?
— Чтобы нам это понять, прежде нужно узнать, кто он таков, этот исчезнувший юноша, — заметил Иваницкий. — И узнать мы это можем лишь от проводников. По крайней мере, попытаться узнать. Потому что может быть, и они ничего не знают.
С проводниками говорили Иваницкий и Гудымов. Но особого толку не добились. Очень было похоже на то, что проводники и впрямь ничего не знают. Именно не знают, а не скрывают от спецназовцев то, что им известно об исчезнувшем молодом человеке. С тем Иваницкий и Гудымов и вернулись к своим товарищам.
— Скверное дело! — поморщился Лютаев. — Никто ничего не знает, а молодой человек взял да и бесследно пропал. Вот что я думаю, братцы. Сдается мне, что этот юноша кем-то подослан. И не просто подослан, а… В общем, тренированный этот парнишка. С повадками настоящего спецназовца либо охотника. Приставили его к нам, как есть приставили. Внедрили. Да так ловко, что мы ничего не заметили. Да и как заметишь? Вели нас от самой границы. А может, даже с того момента, как мы приземлились в Индии. Передавали из рук в руки. Обычное дело, если подумать.
Было похоже, что слова, сказанные Лютаевым, произвели на всех впечатление. Кажется, все думали то же самое, просто Лютаев выразил общую мысль вслух.
— Сдается мне, что мы угодили в ловушку, — задумчиво произнес Калинин. — Сейчас этот ловкий парнишка кому-то докладывает, кто мы такие, сколько нас и для чего мы сюда явились. А это означает, что через двадцать, а может, через тридцать минут кто-то явится по наши души. И тех, кто явится, будет много. Так много, что, пожалуй, со всеми нам не справиться.
— Нет, сюда они не явятся, — не согласился Иваницкий. — Если и явятся, то аккурат в тот миг, когда мы подберемся к заводу.
— Чтобы прихватить нас с поличным? — уточнил Егоров.
— Чтобы прихватить нас с поличным, — заключил Иваницкий. — Ведь смотрите, что получается. На данный момент мы никакие не преступники в глазах местных властей. Ну перешли границу, и что с того? Как мы знаем, границу в этом государстве переходят многие, повсеместно и в любом направлении. Другое дело — взрыв завода. Вот это и впрямь тяжкое преступление. И вот когда нас поймают на горячем, то тут им и доказывать ничего не придется. Все будет ясно и без доказательств.
— Ну и что будем делать? — спросил Егоров. И этот самый вопрос мог бы задать любой из спецназовцев, включая Иваницкого.
— Если рассуждать теоретически, на завод нам сейчас соваться нельзя — опасно, — подытожил Прохоренко. — Но есть теория, а есть практика. И они не всегда друг с дружкой совпадают.
— И на завод нам соваться несподручно, и сидеть в этом овраге тоже не резон, — сказал Лютаев. — Что мы здесь высидим?
— Так что же, возвращаться назад? — поинтересовался Гудымов.
— И возвращаться тоже нельзя, — ответил Лютаев и покачал головой. — Потому что раз они за нас зацепились, то перехватят на границе. По крайней мере, попытаются. Да и что толку топать обратно? Нам нужно выполнить задание. Сделать дело, ради которого мы сюда и прибыли. А шастать взад-вперед, да еще и с оглядкой, — это, знаете ли… — Он не договорил и махнул рукой.
— Так что же будем делать, командир? — спросил кто-то из бойцов.
— Что делать?.. — повторил Иваницкий. — Что делать?..
Перед ним сейчас стояла не просто важная, а наиважнейшая задача — принять правильное решение. От того, какое решение примет Иваницкий, зависело многое, может быть, даже жизни его подчиненных и его самого тоже. И само собой, от его решения зависело, выполнят ли они задание, ради которого сюда прибыли.
— В общем, так, — сказал Иваницкий. — Нужно сделать дело. Идем к заводу. Тихо и незаметно, как учили. А там поглядим, что кума имела в виду, когда приглашала кума в гости.
— А что будем делать с проводниками? — спросил Егоров.
— Проводники пускай возвращаются обратно, — сказал Иваницкий. — Мы сейчас опасная для них компания. До завода доберемся и