Гауптштурмфюрер мрачнеет. Птицей на базе прозвали Эрнста Фогеля. Из-за фамилии. Ну, и потому что в гестапо он и впрямь важная птица. Целый штандартенфюрер. Как командующий базой. Сюда приезжает нечасто, хватает дел в городах на побережье. Хотя с командующим он дружит, когда-то воевали вместе в Сирии и Ираке. Фогеля там ранили, вот его и перевели на сидячую работу. Хотя в этом богом проклятом Алжире особо не засидишься даже на сидячей гестаповской должности. Террористы местные обнаглели вконец — недавно танкер в оранском порту взорвали. Так что на базу Фогель приезжает уж в самом крайнем случае. Как тогда.
Тогда все кончилось, можно сказать, анекдотом. И хорошей попойкой. Прибежал тогда ординарец:
— Господин гауптштурмфюрер, срочно в штаб! К командующему! И… Приказали книжки захватить. Синенькую и красненькую.
Что за напасть? Книжки-то как раз не запретные. Скорее наоборот. Но стеснялся Отто Майер, книжки свои особо никому не показывал. Ребята тут простые, если что и читают, так детективчики какие, или французские журнальчики смотрят, ну, такие, знаете, с картинками. Где на картинках девушки — очень красивые, но рассеянные. Одна лифчик забыла надеть, другая — еще что-нибудь. Или все сразу. Нет, Отто девственника из себя не строил, журнальчики эти тоже листал. Но и другие книжки читал. Ребята знали, конечно, что за книжки Отто читает, посмеивались беззлобно. А когда Карл Баум про эти книжки донес, тут уж хохот стоял на всю базу.
Карл Баум — политофицер. До пятьдесят первого части СС от этой напасти были избавлены. Считалось, что там и так люди достаточно идейные, национал-социализму преданные. Но Боров — это не Старик. Толстопузый рейхсмаршал авиации хоть и был еще и обергруппенфюрером, причем дважды — и в СА, и в СС, но эсэсовцев не любил. С Гиммлером был на ножах, да и с Гейдрихом тоже. А власти брал все больше и больше. Официально считался преемником, а на самом деле…
Вот и удружил. В вермахте политофицеры есть, а СС чем хуже? Теперь приходится терпеть. Раньше эту должность в батальоне занимал Фердинанд Лямке, безобидный такой старичок, фронтовик с кучей ранений. Лекциями особо не докучал, понимал, что ребятам, только что вернувшимся из рейда, не лекции нужны, а хорошая выпивка. Или просто поспать. А за национал-социализм они и так чуть не каждый день воюют. И кровь порой проливают, между прочим.
Но Лямке просто выслуживал срок до пенсии, а здесь, в Алжире, год шел за два. Баум же был здоров как бык, приходился кому-то там племянником и мечтал сделать карьеру. Потому рвался в бой. А в рейды его не брали. Ничего ж молокосос не умеет, а словит пулю — как с его дядей объясняться?
А Бауму-то что делать? Заговорщиков на захолустной базе не водилось, шпионы тоже туда не рвались. Ребята все простые, все больше про баб думают. В национал-социализме разбираются слабо, но одобряют его на все сто. И духовного вождя Адольфа, и нынешнего фактического руководителя Геринга — всех одобряют.
На этом фоне гауптштурмфюрер Отто Майер, командир второй роты третьего танкового батальона, был просто находкой. Недоучившийся студент Берлинского университета имени Гумбольдта, факультета математики и естественных наук — и пошел в танкисты? Подозрительно, очень подозрительно. Оно, конечно, любой нормальный шпион, попав на естественнонаучный факультет главного германского института, факультет, откуда вышли все почти немецкие физики-ядерщики, держался бы за него зубами и когтями в надежде устроиться в какую-нибудь лабораторию, участвующую в ядерном проекте, и получить доступ к атомным секретам рейха. Но шпионы — они хитрые. И иногда окольные пути оказываются короче прямых.
Опять же песенка эта, написанная в прошлом веке, кем бы вы думали? Английским плутократом и, может быть, даже евреем Редьярдом Киплингом. И не про пустыню там поется, а про поля какие-то. Откуда честный немецкий пусть даже студент взял такой текст? А теперь это еврейское сочинение поет вся база! Ну, и книжки эти. Одна в синем переплете, а другая и вообще в красном.
Тогда Майер явился к командующему, держа в руках обе книжки. Довольно толстые. Вошел, доложил по всей форме. А командующий не один, с ним Фогель, птичка гестаповская — полный капут!
Но настроены штандартенфюреры благодушно. На столе перед ними закуска, бутылка коньяка — судя по настроению, уже вторая. И его за стол пригласили. Сел, книжки рядом положил. Командующий коньяк разлил.
— Выпьем, — говорит, — за тягу к знаниям. Знания, они — сила!
А гестаповец все на книжки косится. Командующий улыбается таинственно: ты, мол, выпей сначала, книжки почитать всегда успеем.
Выпили. Закусили. Гестаповец книжку схватил. Которая наверху лежала. Красненькая. Посмотрел. Усмехнулся. Командующий захохотал. Да уж, Эрвин Роммель, «Боевые операции в Северной Африке и на Ближнем востоке. 1940–1942». Самая подходящая для танкиста книга, особенно если воюет танкист в пустыне.
— Я, — говорит командующий, отсмеявшись, — и сам такое почитываю. Очень там много полезного.
— Идиот этот Баум, — цедит сквозь зубы гестаповский полковник. — Мог бы и посмотреть сначала, что за книжки.
— Да не бери в голову. «Все к лучшему в этом лучшем из миров». Когда бы ты еще ко мне вырвался? Помнишь, как Евфрат форсировали? Ох, извини…
— Да ладно, хорошее было время, хоть и словил я тогда пулю. А теперь… Воюем не пойми с кем, людей не хватает, просишь прислать, а потом таких присылают…
— Да уж, Баум — дурак патентованный, всех уже здесь достал. Убрал бы ты его от нас, а?
— Так куда ж я его уберу? В городах-то, слышал, что творится? За французскими легионерами тоже глаз да глаз нужен. А у тебя часть надежная, глядишь, еще и перевоспитаете парня.
— Мы б перевоспитали, взяли б разок на дело, там бы сразу… Так ведь запретили его в бой брать. Вот и бесится с безделья, доносы строчит.
— Да, — посерьезнел Фогель, — а вторая книжка? Чтобы уж покончить с этим дурацким доносом.
— О! — воскликнул командующий. — Тут надо выпить еще! За автора этой книги.
— Все шутишь? — Гестаповец пристально посмотрел на бывшего однополчанина.
— Не бойся, старый друг тебя не подставит! — усмехнулся командующий. — Верно, Отто?
— Э-э-э… — протянул опешивший гауптштурмфюрер. — Так точно!
Командующий снова разлил коньяк по рюмкам. Отто не знал, что делать. Он младший по чину, разливать вроде как положено ему. Но раз командующему угодно разыгрывать из себя хозяина и отца-командира… Опять же, и шуточки довольно сомнительные, особенно в присутствии этой птички залетной…
— За автора этой книги! — торжественно провозгласил командующий, поднимаясь из-за стола.
Отто тоже