— Я всегда приду, если позовёшь, — тихо сказала она.
Он промолчал. Ей вдруг захотелось выпить ещё, но, возможно, трезвость была спасением. Даже без вина ей было слишком жарко, а при виде Лео — ещё жарче.
— Ты… — начал он, но запнулся.
— Я?
— Счастлива?
Как ответить? С Каспеном — да. Но часть её души всё ещё тянулась к Лео. Эта часть была реальна — такая же живая, как любовь к Каспену. Она не могла заставить себя думать иначе. Поэтому спросила в ответ:
— А ты?
Его взгляд был неотвратим. Она едва выдерживала его. Хотелось подойти, коснуться лица, заставить его улыбнуться. Но пришлось сжать кулаки.
— Счастье — роскошь, — прошептал он.
Она не знала, что значит этот ответ. Счастлив — но какой ценой? Или несчастлив — и уже не верит, что может быть иначе?
Но спрашивать не стала. Вместо этого задала единственный вопрос, ради которого и приехала:
— Ты нашёл её?
Тэмми ожидала немедленного ответа, но тот не последовал. Простой вопрос — и всё же он будто застрял у него в горле. Ей нужно было услышать лишь подтверждение.
— Да, — произнёс он наконец, глухо.
Она кивнула. Слова обожгли, хотя именно этого она добивалась. Пусть нашёл, пусть счастлив. Но вместе с облегчением пришла волна ревности, такая сильная, что перехватила дыхание. Мелькали в воображении образы — Лео, целующий Эвелин, шепчущий ей то, что когда-то говорил Тэмми. Это было невыносимо.
Тэмми знала, что не должна этого говорить, у нее не было на это прав. Но ей нужно было чтобы он знал правду:
— Я скучаю по тебе.
Глаза Лео потемнели, блеснули желанием — звериным, таким же, как в ней. Но на лице промелькнула боль, и Тэмми пожалела, что произнесла это. Она не хотела причинять ему боль.
Лео открыл рот, но после закрыл. Как бы она хотела читать его мысли, как читала мысли Каспена! А теперь — лишь тишина и ожидание.
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он произнёс:
— Это пройдёт.
Что-то в ней оборвалось. Этот Лео был другим — холодным, отрешённым. Она понимала, почему, но всё равно ненавидела это.
Он скрестил руки, словно ставя между ними стену.
— Ну что ж, перейдём к делу?
— К какому?
— К аннулированию.
Так вот зачем она здесь. Тэмми должна была догадаться: после того как он нашёл Эвелин, это был единственный логичный шаг. Но говорить не смогла поэтому просто кивнула.
Лео кивнул на дверь:
— Прошу.
Каждый шаг давался тяжело, словно она шла сквозь воду. Она слышала биение его сердца, чувствовала его дыхание — тело отзывалось на всё. Когда уловила аромат его духов — тёплый, солнечный, но с примесью сладости, как ваниль, — у неё закружилась голова. Это был её запах. Тэмми была уверена в этом.
Она стояла на месте.
— Тэмми?.. — позвал он.
Она подняла глаза. Они были так близко, что дышали одним воздухом. Он чуть наклонился — или ей показалось?
— Ваше Величество? — раздался голос лорда-камергера у двери. — Вы готовы?
Лео сразу отпрянул, обернулся.
— Да. Мы готовы.
Мы.
Тэмми возненавидела это слово.
— Аннулирование должен засвидетельствовать бывший король, — сказал камергер. — Он ведь вас и венчал. Пройдёмте.
Они пошли вниз, в подземелье. Шаги отдавались эхом. Ее глаза были прикованы к спине лорда-камергера, а рядом находился Лео. Их руки почти соприкасались. Должна ли она коснуться его? Нельзя. Если она коснётся, то не сможет удержится.
Внизу было холодно, как в гробнице. Она вся зябла, и каждая клетка требовала тепла — его тепла. И кажется, а этот раз здесь было холоднее, чем она помнила. Лорд-камергер возился с замком, а Тэмми старалась думать о чём угодно, только не о жаре, исходившем от Лео. Бесполезно. Василиск внутри требовал — прикоснись.
Вопреки логики и желанию, пальцы Тэмми дрогнули. Ее сознание кричало ей остановиться. Но ее тело двигалось само по себе, дотронувшись до мизинца Лео. Когда она дотронулась до него, он замер. Пробежал заряд между ними. Вспышкой нахлынули воспоминания, что ей пришлось прикусить губу и сдержать стон.
Их ночь. Его голос.
— Не двигайся.
Она будет всем для него.
— Скажи это. Скажи, что хочешь мой член.
Она скажет все для него.
— Ты была создана для меня.
Это было правдой.
Она зажмурилась. А он? Он тоже вспоминает? Видел ли он тоже самое, что видела она в своих мыслях.
Тэмми ожидала что он отдернет руку, но он этого не сделал. Напротив, после небольшой паузы он все же слегка коснулся её пальцев. Ток прошёл по коже, по руке, до самого сердца. Всё тело отзывалось на это прикосновение.
Она уже не думала — только чувствовала, как зверь внутри тянется к нему. Она хочет его; ей нужно поцеловать и попробовать его, прижаться к его телу пока она не…
— Прошу, — сказал камергер.
Они вздрогнули и резко отдёрнули руки. Дверь скрипнула, впуская холод и тьму.
Сердце колотилось так, будто готово вырваться и стало трудно дышать. Казалось, они обменялись чем-то невидимым, чем-то, что теперь навсегда останется между ними.
Тэмми не посмела взглянуть на него. Вместо этого она просто шагнула в темноту вместе.
Подземелье встретило сыростью и мраком. Всё было, как прежде, — только теперь в дальнем отсеке сидел не её отец. Там, в цепях, был отец Лео.
Максимус.
Он сидел, ссутулившись, светлые волосы спутаны, глаза закрыты. Ничего не осталось от величественного короля, каким она его помнила. И Тэмми испытала странное удовлетворение. Вот он, преступник, там, где и должен быть. Её отец страдал здесь — теперь его очередь. Наверное, Лео посадил его сюда сразу после свадьбы. Интересно, каково это было для него.
— Отец, — коротко сказал Лео. — Проснись.
Тот медленно открыл свои глаза. Взгляд скользнул по сыну и остановился на Тэмми. Он хрипло рассмеялся.
— Не того я ожидал увидеть.
— Нам нужно, чтобы ты засвидетельствовал аннулирование, — ровно произнёс Лео.
Снова смех, переходящий в кашель.
— Жалко, — выдавил Максимус. — Даже для тебя.
— Довольно, — устало сказал Лео.
Он не спорил, не язвил — просто был вымотан. Она хотела помочь ему.
Максимус пожал плечами, и в тот миг Тэмми заметила, что к полу его камеры прикованы тяжёлые кандалы. Это казалось особенно жестоким: он не мог ни встать, ни выпрямиться — спина его навсегда согнулась под невидимым грузом. Такой способ удержания был избыточен, ведь клетка и без того была надёжна. Это было личное решение, и Тэмми не сомневалась — приказ отдал Лео.
Она не знала, как относиться к этому открытию. Да, Лео был способен на жестокость — все мужчины на неё способны. Но это