— Вот ты где, paskudnik.
Мелало вздрогнул.
— Посмотри, что ты натворил. Тебя поймали, теперь парень травмирован.
— Он не виноват, — пробормотал Финн. — Они пытались поймать Федю. Он бросился на них, чтобы отвлечь.
— Правда что ли?
Мелало снова задрожал. Роман встал, вернулся с куском вяленого мяса и протянул его. Мелало выскочил из-за ведра, схватил мясо и убежал обратно в своё укрытие.
Из носика чайника повалил пар. Достаточно горячий. Роман вытащил из огня поворотный кронштейн с кочергой, обхватил ручку чайника сложенным полотенцем и налил две кружки горячего напитка. Комнату наполнил аромат специй. Он протянул одну кружку Финну.
— Пей.
— Что это?
— Сбитень. Мёд, варенье, вода и специи. Сразу согреет.
Финн сделал глоток. К его лицу вернулся румянец.
Роман устроился на своём любимом месте, на диване и отхлебнул из кружки.
— Я весь во внимании.
Финн заглянул в свою кружку.
— Мы уже прошли тот этап, когда ты мог стесняться, — сказал ему Роман.
— Они забрали мою сестру.
— Кто?
Финн мрачно посмотрел на него.
— Боги.
— Славянские боги?
Он кивнул.
— Она заключила с ними какую-то сделку. Она постоянно где-то пропадает, делает то, что они хотят. Иногда она приходит домой, но никогда не задерживается больше чем на пару дней.
Ничего необычного. Сделки с богами всегда сопровождаются дополнительными условиями. Вопрос в том, что получила от этой сделки его сестра?
— А потом, в феврале прошлого года, мне начали сниться эти сны. Зима, северное сияние. Снег. Лёд. Тёмный лес. — Финн выпил ещё сбитня. — Я просыпался, а кровать была покрыта инеем.
Знакомо.
— А до этого у тебя были способности?
Финн покачал головой.
— Такое уже случалось с моей сестрой, но по-другому. Родители отвели меня в «Биозащиту». Там есть человек, который может определить, какая у тебя магия.
— Лютер Диллон.
Финн поднял глаза.
— Ты его знаешь?
Роман кивнул. Лютер был редкостью — могущественным магом с формальным образованием, который не был трусом.
— Что сказал Лютер?
Взгляд Финна потемнел.
— Он сказал, что меня избрал языческий бог. Он не мог сказать, какой именно, поэтому сузил круг до двух: Улля и Морены. Когда он назвал её имя, у меня в голове словно прозвенело.
Лучше, чем боль.
— Я поискал информацию о ней, — сказал Финн. — Она злая, холодная и мрачная. Она богиня смерти и зимы. В Нью-Йорке жила семья, которая её оскорбила, и она заморозила их всех, даже младенцев.
— Было такое. Это была не просто семья, это был «Культ Лихорадки», и они взрастили внутри себя чуму, но да, она заморозила их всех. Даже младенцев. Боги не отличаются тонкостью. Вот почему у них есть мы. Мы смягчаем последствия.
— Ну, я не хочу ей поклоняться. Я даже не славянин. Никто из нашей семьи не славянин. Ей не стоило выбирать меня.
— Необязательно быть славянином, чтобы славянский бог выбрал тебя. Мой сосед — поляк. В нём нет ни капли кельтской крови. Но друидизм обратился к нему, и теперь он друид.
— Ну, по крайней мере, у него был выбор!
Сбитень явно делал своё дело. Парень вернулся к жизни.
— А у тебя нет?
— Мне так не казалось. Прошлым летом она оставила меня в покое, но в сентябре всё началось снова. Снег, кровь, холод, каждую ночь. Я просыпался, а мои окна были покрыты инеем. Трубы в моей ванной дважды прорывало. На ремонт ушло куча денег. — Финн сгорбился. — Она преследовала меня.
— Они так делают, — Роман сделал глоток. — Кстати, о преследованиях. Когда появилась эта собака?
— Месяц назад. Я нашёл её дрожащей от холода под дождём у нашего крыльца. — Он погладил щенка, и тот лизнул его руку. — Я не знал, что Афина особенная. Я узнал об этом только три дня назад.
— Ты назвал священное животное Морены в честь греческой богини? — вздохнул Роман.
Челюсть Финна напряглась.
— Ладно, — сказал Роман. — Время от времени можно облажаться. Просто помни, что это нужно заслужить. Что случилось три дня назад?
— Мне приснился кошмар.
Должно быть, он его потряс. Его взгляд стал затравленным.
— Что ты увидел?
— Родителей. Они погибли в нашем доме, — тихо сказал Финн.
Тяжело.
— Что-нибудь ещё?
— Жреца перед алтарём. На нём была Афина. Он перерезал ей горло длинным изогнутым ножом. Её кровь залила весь алтарь, и он засиял зелёным и фиолетовым светом. Это было… по-настоящему.
Овчарка тихо заскулила. Финн снова погладил её.
— Что произошло дальше?
— Ее кровь застыла, и я услышал женский голос. Она сказала, что если я хочу сохранить жизнь себе, родителям и собаке, то должен бежать. Она велела мне следовать за собакой, а когда я доберусь до ели перед большим домом, спросить про святилище и оставаться там, пока не придёт моя сестра. Потом она велела мне проснуться, что я и сделал. Я оделся, взял рюкзак, Афину и ушел.
Тайна раскрыта. Морена, должно быть, была очень убедительна. Наверное, она напугала его до чертиков. Правда, неясно, почему эти придурки снаружи охотятся за ним.
— Прости, — сказал Финн.
— За что?
— За то, что пришёл сюда. Ты пострадал из-за меня.
Роман пожал плечами.
— Это часть работы. Должен сказать, что впервые кто-то спросил у меня про святилище, но, как оказалось, я неплохо справляюсь с этой задачей. Католики, ешьте дальше свой хлеб.
— Ты много шутишь, — сказал Финн.
— Да. Помогает справиться с тьмой.
— Зачем ты это делаешь? Зачем ты служишь Чернобогу?
И вот приехали.
— Обычно я отпускаю остроту о том, что это семейное дело или что я люблю тёмную силу. Но из профессиональной вежливости я дам тебе честный ответ. Я делаю это, потому что кто-то должен это делать, Финн. Нравится тебе это или нет, но боги существуют. Даже у самых слабых из них достаточно силы, чтобы разрушать жизни и приносить в наш мир невообразимые страдания. Мы служим посредниками между ними и остальным человечеством. Мы охраняем границу.
Финн уставился на него.
— Это дерьмовая работа, независимо от того, какому богу ты служишь. Люди не обращаются за божественным вмешательством, когда у них всё хорошо. Они приходят к тебе, когда отчаялись. Когда похитили мальчика, когда неурожай, когда чума косит близких, когда ничего не помогает. Они приходят, терзаемые чувством вины и болью. И твоя задача — выслушать их истории, принять их, проявить доброту и понимание, а затем обратиться к богу и молить его о спасении и милосердии. Иногда он отвечает. Иногда вы торгуетесь часами и сокращаете число праведников с пятидесяти до десяти, а потом не можете найти эти