Темно. Лишь луна сияет, освещая собой просторный холл большого дома.
Оставайся, сколько захочешь...
Хотела бы я, чтобы этот дом был моим. Но надеяться на мужчин... не знаю, я сирота и многое прошла в детском доме. Чудом вышла оттуда девственницей с нормальной психикой.
Привыкла рассчитывать только на себя.
— Тихо! Да не рычи ты! — слышу шепот на кухне, замираю. — Малышку нашу разбудишь!
Дэн? Дима? Крадусь, сама не знаю зачем. Они обещали рассказать про эту отметину. Я же могу просто попросить. Ну откуда берется эта стеснительность?
— Вот, сейчас обработаем. Как думаешь, кто это? — спрашивает Дима, а я прислоняюсь к стене рядом с дверью.
Прислушиваюсь.
— Волк. Воняет псиной, — выплевывает Денис, — ай, блядь! Аккуратнее можно?
— Это тебе за вчерашнее. Ты зачем Машеньку напугал, зверюга? — рычит Дима.
— Я не хотел, — слышу вину в хриплом голосе, — это он. С её появлением медведь стал активнее, постоянно требует Машу...
Сердце пропускает удар.
— Но я боюсь, что он навредит ей. Напугает. И она больше не приедет, не захочет иметь со мной ничего общего...
— Она истинная пара. Но я только не понимаю, где метка... то есть, у кого-то из нас она должна же быть, да? — спрашивает Дима. — У меня нет, и у тебя тоже... что за пиздец? Она точно наша. Иначе и быть не может.
Опять эти разговоры про истинную, метку. Что происходит? Робко стучусь в дверь. Захожу на кухню.
— Машуня? — офигевают мужчины, я в шоке не меньше.
На столе разложены медикаменты. Вата, антисептик, бинты. Дэн голый по пояс, все его тело покрывают крошечные разрывы. Что это? Подхожу ближе.
— Что это? Денис? Я хочу знать! — делаю уверенный шаг к мужчине. — Что с тобой? Почему вы меня обсуждаете? Кто такая истинная? Откуда на мне эта отметина?!
Срываюсь на крик, нервы не выдерживают. От вида окровавленного Дэна у меня все замки слетают. Мне страшно! Кто они такие?
— Садись, Машуня, — говорит Дима, отодвигает стул, — нужно поговорить. Успокойся, маленькая. Мы не навредим тебе, слышишь?
Всхлипываю. Но сажусь. Я хочу знать! Ведь уже влюбилась в них обоих. И видеть Дениса таким мне больно.
Дэн в миг оказывается за мной. Его горячее дыхание ласкает кожу. На мои плечи ложатся сильные руки. Откидываюсь на его грудь.
— Машуня, только не бойся и не переживай. Но ты права... истинная, медведи, метка. Это всё связано.
— Как?
— В этом мире есть не только люди, лапочка, — говорит Дима, вставая передо мной, — но и другие.
Они не люди...
— О чем вы? Это шутка такая? Конечно, не только люди! Есть ещё животные и... — моё подсознание стремительно выталкивает все сверхъестественные объяснения, чтобы сохранить рассудок.
— Ты понимаешь нас, маленькая, — тихо говорит Денис, — мы не люди, Машуня. Мы оборотни.
Глава 17
Маша
— Всё хорошо. Милая, так будет лучше... клянусь.
— Быстрее, оставляй её и пошли! На нас уже вышли! Они не должны найти нашу дочь!
— Доченька... я люблю тебя. Но лишь так могу защитить. Прости меня... — нежный голос, прощальный поцелуй в лоб.
Это единственное, что я помню о матери. Лишь короткий диалог и тёплое касание ее губ. Но я тщательно храню в сердце этот момент и ревностно оберегаю.
— О... оборотень? — пищу, во все глаза смотря на Диму. — Вы шутите, да? Прикалываетесь?
— Нет, — слышится рычащий голос сзади, пальцы Дениса слегка сжимают мои плечи.
Мужчина говорит серьезно. Но сознание отказывается верить. Оборотней не бывает! Это всё сказки!
— Не смешно... — бормочу, но крепкая хватка Дэна говорит о том, что мужчины настроены до меня достучаться.
— Знаю, что тебе тяжело поверить. Но мы всё объясним, — мягко говорит Дима, присаживается напротив меня на колени, — тебе нужно просто слушать, Машенька.
Кладёт горячие ладони на мои бёдра. По телу проходит приятная дрожь, даже несмотря на страх. А затем глаза мужчины вспыхивают. Становятся яркими, алыми. С трудом сдерживаю вскрик. Мамочки!
— Не бойся нас, лапочка. Ты наша. Мы это чувствуем, ты тоже... я знаю. Ведь чувствуешь? — он не сводит с меня глаз.
— Я... я... — булькаю, не в силах и слова вымолвить.
— Ты истинная пара оборотней, Маша, — шепчет Дима, одну руку опускает на мой живот, — это метка истинности.
От касания мужчины место, где появилась отметина, начинает пульсировать. Пускает по телу волны удовольствия. Мне уже не страшно!
— Но... не понимаю...
— Не пытайся. Этот мир многогранен, и мы — часть его. Одна из граней. И всё.
— Но я человек.
— Да. А мы оборотни, — улыбается Дима, его глаза вновь становятся обычными, — и ты наша пара.
— У вас тоже метки? — сглатываю ком в горле.
— Нет.
— Но почему тогда...
— Тшш, — Дима кладёт палец на мои губы, — прислушайся к себе. Вы, люди, игнорируете подсознание. Но оно ведь говорит тебе правду, да? Не отмахивайся, послушай. Закрой глаза.
Я делаю то, что он говорит. Пытаюсь понять себя. Вслушиваюсь. И нет внутри иного чувства, кроме доверия к этим двоим. Они словно распахнули дверь, которую я с самого нашего знакомства боялась открывать.
— Ну? — Дэн рычит мне на ухо. — Понимаешь? Ты же не хочешь бежать. Тебя к нам тянет. Меток нет, но мы разберемся, почему. Ты наша, Машуня. Прими это.
От этих слов мне становится хорошо. Будто я на своём месте. Дома. Всхлипываю. Оба мужчины меня обнимают.
— И вы... волки? — лепечу, ощущая невиданную ранее свободу.
— Нет. Медведи, — шепчет Денис, — берсерки.
— Поэтому вы так себя вели? Говорили странные вещи? Теперь я понимаю, — тихо бормочу, — истинная... значит, я вас люблю?
— И мы любим тебя. Эта связь выше всего на свете, детка, — шепчет Дэн, — ей нельзя сопротивляться, нельзя убежать. Куда бы ты не шла, всегда придешь к нам.
— Почему вы думаете, что я для вас обоих? А вдруг метка для одного? — меня пугает то, как спокойно звучит голос.
— Истинность проявляется не только в метке, малыш. Но и в тяге. Эмоциях. Возбуждении. Если бы ты была лишь для одного, он бы не подпустил к тебе другого. И ты бы не смогла принять нас обоих...
Дрожу. Их голоса низкие, хриплые. Я возбуждаюсь от них. Это неуместно, но тело трепещет, когда Дэн и Дима меня касаются. Облизываю губы.
— Почему ты ранен? — касаюсь кончиком пальца запястья Дениса, покрытого небольшими разрывами. — Вы с кем-то дрались?
— Появился чужак, пришлось обратиться. Мы не волчары, у нас обращение проходит тяжелее, куколка. Мы, по сути, отдаёмся ярости. Это трудно контролировать. Сегодня возле твоего универа,