Страх ледяными тисками сдавливает горло. Не даёт дышать. Прямо как тогда, в приюте. Ужас наполняет меня, полностью изгоняя все светлые чувства. Теперь во мне лишь отчаяние, боль.
Рядом слышу шевеление. Словно взмах крыльев. И кожу обдаёт ледяным воздухом. Губы не разлепляются, глаза не открываются. Я словно заперта внутри своего тела...
Маша...
МАААШААА...
Ты... это должна быть ты... ты! ТЫ!
Усилием воли распахиваю глаза. И замираю. В углу ванной стоит моя воспитательница. Пустые глазницы источают чистую тьму. Она поднимает белую руку, пальцем указывает на меня.
Они... пришли... за тобой...
Не знаю, но каким-то чудом у меня получается совладать с паникой и ужасом. Ведь это воспитательница. Та, что держала меня за руку, когда я плакала. Она защищала и оберегала...
— К... к... кто? — шепчу, во все глаза глядя на существо.
Её губы шевелятся, но я ничего не слышу.
—... ки... берегись... ов...
БАМ!
Дверь распахивается, и ванная приобретает свой нормальный вид.
— Маша! — мишки забегают ко мне, вытаскивают из холодной воды. — Ты кричала, что такое?
Денис обнимает меня, прижимает дрожащее тело к себе.
— Мальчики... кажется, я... я... вижу мертвых.
Глава 37
Маша
— Медиум? — хмыкает Дима.
— Вряд ли, — говорит Дэн, продолжая успокаивающе гладить меня по голове, — скорее всего, произошел какой-то ментальный сбой. Чувствуешь?
Младший мишка проходит к ванне, спускает холодную воду. Затем направляется в угол, где еще минуту назад стоял жуткий дух. Принюхивается. А я от страха дышать боюсь.
— Озон. Здесь явно что-то было, но не думаю, что дело в твоих способностях.
— А в чём тогда? — внутри всё холодеет, ведь мне хочется получить хоть какой-то ответ.
— Друиды не владеют магией смерти. Но могут расщеплять реальность. Кого ты увидела, маленькая?
— Воспитательницу, — язык заплетается.
— Вы были близки, когда ты жила в детском доме? — спрашивает Денис.
— Да, она в какой-то степени заменила мне маму.
— Пойдём в спальню, Машуня, — мишка подталкивает меня к выходу, — то есть у вас была устойчивая ментальная связь. Вы общались после твоего поступления в институт?
— Да. Поначалу... а потом она пропала, — всхлипываю, — я подумала, что просто вся в делах.
— Понятно. Значит, вот моя теория: из-за вашей крепкой связи, как только родовое заклятие перестало тебя оберегать, ты смогла разорвать ткань нашей реальности и увидеть мир духов.
— А она как тут оказалась? — от этого объяснения мне легче не становится.
— Услышала твой зов. Ты волнуешься, тоскуешь и переживаешь из-за того, что случилось. А эмоции — это оружие любого друида. Так что ты просто не умеешь пользоваться той силой, что дарована тебе родителями.
— А я... человек? — осторожно спрашиваю.
— Да. Ты на сто процентов человек. Но с определенным талантом.
Дэн вытирает меня полотенцем, Димка вручает большую клетчатую рубашку.
— Вот, это моя. Она тёплая, в отличие от футболки. Надень, маленькая. Согреешься, успокоишься.
— Спасибо, — натягиваю одежду прямо на голое тело, — огромная. Почти до колена достаёт. И тобой пахнет.
Кутаюсь в рубашку оборотня. Димка крепко меня обнимает, целует в макушку.
— Не хочу, чтобы ты боялась, моя девочка. Мы с Дэном всегда защитим тебя. Помни об этом.
— Не понимаю, что происходит, — тихо говорю, — я была обычной. А теперь всё вверх дном. Какая-то сила, мои родители.
Прикусываю губу, чтобы не разрыдаться. Подбородок дрожит, я всеми силами сдерживаю слёзы. Это в кино круто, когда героиня особенная, обладает способностями. А на деле жутко и страшно!
— Всё будет хорошо, — оба медведя обнимают меня, слегка укачивают, — мы втроём во всём разберемся. Клянемся!
— Я люблю вас, — шепчу, — пожалуйста... помогите...
— Конечно, маленькая. Ты можешь на нас рассчитывать.
— Мы за тебя умрём, — тихо произносит Денис.
— Не надо... вы мне живыми нужны, — пытаюсь говорить строго, но получается слабо, — оба.
В джинсах Дэна вибрирует мобильный.
— Да? — отвечает, продолжая меня обнимать. — Приехали? Сейчас спустимся. А вы что? Молодняк решили послать? Мда... ну ладно.
Кладёт трубку, рычит себе под нос.
— Что там? — я уже всего боюсь.
— Ярцев звонил, нашим вопросом будут заниматься новые вожаки. Входить в курс дела и решать вопрос с друидами и Захаром.
— Ну, блядь... — фыркает Дима.
— А что не так? Они вроде бы настроены мирно, — вклиниваюсь.
Не знаю, как объяснить, но после того, как я увидела нежность волков к моей подруге, то просто не верю в то, что они враги. Чувствую, что они на нашей стороне.
— Ты плохо знаешь оборотней, маленькая, — Дима обводит кончиком пальца моё лицо, — они могут быть... разными.
— Вы тоже оборотни, — приподнимаюсь на носочки, едва касаюсь губ младшего мишки, — но самые лучшие на свете.
— Правда? — мурчит Дэн. — Ты так думаешь?
— Да. И еще. Я хочу спуститься с вами!
— Нет, — рычит старший.
— Дэн! — возмущаюсь. — Хочу узнать, как там моя Алина. Всё равно волнуюсь за неё. Они сказали, что будут ее защищать.
— Не думаю, что оборотни нападут. Им слишком важен мир с берсерками, — Димка принимает мою сторону, — так что нашей крохе ничего не угрожает. Если что, выпустим им кишки.
— Ладно, — вздыхает Денис, — но всегда будь в поле зрения.
— Спасибо! — целую его.
Мы спускаемся вниз. Дэн идёт открывать дверь. Поглядываю в окно. Волки явно при деньгах, машина там стоит прям шикарная. Блестящая, черная. БМВ, кажется.
Димка разжигает камин, Денис ведет волков к нам.
— Садитесь, альфы. Или еще не альфы? — издевательски прищуривается.
— Пока нет, — невозмутимо заявляют волки, — Маша, рады, что вы в порядке.
Они галантно кланяются мне. Не знаю, как реагировать. Гриша и Наиль ведут себя мирно. Я чувствую исходящую от них тёплую энергетику. Улыбаюсь.
— Не сказала бы, что в полном, но спасибо.
Наиль внимательно глядит на меня. Затем делает широкий шаг в мою сторону, но перед ним тут же вырастает массивная фигура Димы. Мишка низко рычит.
— Не подходите к ней!
— Спокойно, берсерки, — волк примирительно поднимает руки, — я без злого умысла. Просто хотел рассмотреть ее энергетику поближе.
— Зачем? — чувствую, как мой оборотень слетает с катушек.
Беру его за руку, сжимаю. Пылающая кожа медведя тут же остывает. Встаю и обнимаю своего берсерка. Его буйное сердце успокаивается. Прикрываю глаза.
— Что ты почувствовал? — спрашивает Гриша. — Наиль у нас тонко ощущает колебания в материях. Почти Ведающий.
— Но волчьими ведьмами могут быть лишь самки, — замечает Денис.
Старший мишка тоже очень напряжен.
— Вот я и говорю, почти, — усмехается Гриша, — ну что, может, мы обсудим наши дела?
— Но я хочу знать! — выпаливаю, глядя на Наиля. — Что ты почувствовал?
— Силу Ткача... — выдыхает волк, и все