— Думаешь, я окончательно спятил? — бросил я. — Пошлю гонца к императору с донесением, и хватит. Пусть сам решает, кому передавать трон.
— Послушай, Брант, как я тебе говорил, соседи зашевелились. Они тоже могут выбрать сторону и поддержать одного из принцев.
— И к чему ты?
— Поехали в столицу на праздник Вознесения Диверии. Разузнаем обстановку, прощупаем знать. Если твоя Эйлин и правда может выживать рядом с тобой, это сослужит тебе службу, — продолжал давить на меня дядя. — Ты впервые явишься ко двору в сопровождении. И не просто женщины, а жены. Это заставит знать взглянуть на тебя иначе.
— И зачем мне знать? Киллиан, хватит нести чепуху.
— Вдруг кто-то захочет встать на твою сторону?
Я посмотрел на него, как на сумасшедшего.
— С чего бы? Я просто охраняю рубежи от кельваров. В этом моя цель. Мне не нужна эта свора придворных шавок, не нужен душный дворец. Я хочу жить здесь. Если повезет, то вместе с Эйлин. Мне кажется, она и правда не думает обо мне плохо, несмотря ни на что.
— Какой ты порой наивный, Брант, — фыркнул дядя. — Кто бы из братьев ни занял трон, пусть даже станет наследным принцем, ты обречен. Они убьют тебя. Найдут повод, как только получат больше власти. Сейчас ты жив и на свободе лишь благодаря своему отцу.
— У меня нет отца. Только Его Величество, — отрезал я.
— Да это не столь важно, — продолжал спорить со мной дядя. — Ты понял, о чем я. У будущего императора не останется братьев. Выживет только один.
— Я отказался от прав на престол, — объяснил я очевидное. И как дядя не понимает? — Моя активность при дворе будет как лужа крови для кельвара. Они не оставят меня в покое.
— Тебя и так не оставят. Живой наследник — всегда риск смуты. Проигравшие в этой борьбе либо выпивают зелье, лишающее рассудка, либо гибнут. Так что не надейся отсидеться, Брант.
— К чему ты клонишь? — Мне решительно не нравилось направление беседы. — Ты же как-то выжил. Тебя зельем не поили. А между прочим, ты родной брат императора. Или тебя оставили, чтобы посеять смуту? — не удержался я от колкости.
— Вполне возможно, — странным тихим тоном ответил Киллиан и отвернулся.
Не успел я как следует обдумать его слова, как увидел скачущего нам навстречу гонца.
— Ваша светлость! — кричал он издалека. — Ваша светлость! На вашу супругу совершено покушение!
— Она жива? — выкрикнул я единственный вопрос, который имел значение.
— Жива, ваша светлость! Но Свен велел предупредить: в замок прибыла карета с подарками и личной горничной для госпожи от барона Фейса!
— Какого демона ему надо?! — взревел я и пришпорил коня, оставляя позади Киллиана с рыцарями.
Глава 29. Семь скорпионов
Я шла по коридору в свои покои в сопровождении двух горничных и носильщиков. Оказывается, у Кейлы, моей бывшей горничной, было официальное назначение от императора о переводе сюда. Так что выгнать ее мы не могли, даже если бы захотели.
— Какая немыслимая халатность! — восклицала она командирским тоном по дороге. — Горничная столь высокой госпожи не может быть такой старой. Это противоречит светским правилам. Как хорошо, что достопочтенный барон прислал меня. Я позабочусь о вас, моя светлая госпожа, как всегда заботилась.
Отчего-то при этих словах у меня вспотели ладони.
Гостья вела себя как хозяйка. Дейна пыталась противостоять ей, но та сыпала знаниями законов и угрожала донести до императора. Ошарашенная Дейна, не найдя поддержки у меня, осталась в коридоре.
— Я буду ждать здесь, ваша светлость, — произнесла она.
Кейла тут же захлопнула дверь у нее перед носом и щелкнула задвижкой.
А я и правда не могла вымолвить ни слова. Меня будто парализовало от страха. Руки стали ледяными, тело дрожало, а голова так и норовила опуститься, хотя госпожой здесь была я, а не эта женщина.
Да я Бранта в обличье монстра не боялась так, как ее! Я попыталась отбросить страх, абстрагироваться и выгнать нахалку не только из комнаты, но и из дворца. Но она опередила меня, язвительно напомнив:
— Если со мной что-то случится, это расценят как нарушение герцогом Брантом Вальмором императорского указа. — Она достала из-за пазухи свернутый свиток. — Так что, — добавила она ехидно, — вам следует быть со мной ласковой госпожой. А пока давайте переоденемся, на вас не пойми что надето!
Я лихорадочно гнала прочь этот иррациональный страх, мысленно взывая к настоящей Эйлин с просьбой объяснить, что происходит. Та, разумеется, молчала. А быстро уснуть и спросить у меня явно не вышло бы. Да и как там сказала Эйлин? Встретимся через два месяца?
Вдруг меня осенила странная мысль: если Эйлин печется о своем теле и хочет в него вернуться, почему поверила мне с такой легкостью? Почему не выгнала сразу? Я тогда так обрадовалась, что даже не задумалась о ее мотивах. И главное — если она хочет вернуться, почему ничего мне не рассказала, не снабдила спасительными знаниями?
— О, какое убожество, — прервал мои мысли голос Кейлы. Она с презрением стягивала с меня панталоны и лиф, повязанный белым пояском под грудью. Движения ее были быстрыми и профессиональными. — В поместье барона вы носили только самое лучшее. Давайте, моя госпожа, переоденемся. Вам ведь так нравилось белье, что я для вас мастерю.
Последние слова были сказаны странным, даже злорадным тоном. Я уж подумала, что она достанет грязное белье какого-нибудь старпера, но из сундучка она вынула красивое боди — изящное и дорогое на вид.
Вот только блестящий от непонятного удовольствия взгляд этой сумасшедшей меня настораживал.
— Примерьте, моя госпожа, сейчас же.
Ее голос прозвучал приказно, будто не я, а она была госпожой. И я попробовала поддаться телу. Посмотреть, что будет. Может, это поможет лучше понять Эйлин Фейс, нежную фею империи.
Все еще подрагивая и безмолвствуя, я подчинилась. Кейле это явно понравилось. Она любовно застегнула на мне каждую пуговичку. Но стоило мне пошевелиться, как кожу под этим милым боди будто наждачкой потерли. Я вскрикнула и тут же принялась расстегивать пуговицы.
А Кейла тем