Он водил языком, губами, иногда я чувствовала его зубы и вскрикивала. Скорее, от страха, чем от боли. А он в ответ довольно рычал и спускался все ниже.
— Брант, вернись! О, божечки… — прохрипела я, понимая, куда он движется. Я попыталась оттащить его за волосы, но он лишь с еще большим усилием уткнулся носом ниже пупка и принялся стаскивать тонкие панталоны. — Пожалуйста, успокойся.
Свечение цепей стало ослепительным, я зажмурилась. Не только от света. Я плохо представляла, чем конкретно все кончится, но приблизительно догадывалась, и дрожала от первого в жизни такого близкого и странного контакта.
— Брант… — жалобно простонала я, — вернись, прошу. Ты слышишь меня, пожалуйста, очни…
— Слышу, — вдруг хрипло прозвучало в ответ.
Я ахнула. Брант тяжело, шумно дышал. Одной рукой он по-прежнему сжимал мою руку, но вторая, стаскивавшая белье, опустилась. Он поднял на меня голову. Взгляд его был осмысленным, глаза круглыми от удивления, почти испуганные.
— Что ты здесь делаешь? — прохрипел он, глядя на меня снизу вверх.
Глава 33. Не игра
Брант
Эйлин забавно смущалась и явно волновалась. Она попросила не подслушивать. С моим-то драконьим слухом... Но, похоже, она об этом не догадывалась, а я не стал смущать ее еще больше. Решил, пусть ей будет спокойнее.
Я завязал глаза и заткнул уши воском. Звуки, конечно, приглушились, но я все равно прекрасно слышал даже тихие попытки Эйлин проверить, не подслушиваю ли я. А потом я проклял свой острый слух.
Она очень старалась. Слишком реалистично. Мне даже начинало казаться, что это вовсе не игра. Руки так и чесались подняться, сорвать повязку и увидеть, почему же у нее это получается так убедительно.
Но я боялся ее спугнуть, а сам мучился от соблазна. Не только любопытство разжигал во мне сладенький голос моей «супруги». Все мое существо вместе с драконом горело огнем страсти. Я стиснул зубы, стараясь не издать ни звука, дышать бесшумно. Не двигаться, не звенеть цепями.
Ох, как же я теперь понимал тех молодых аристократов, чьи сплетни о прекрасных девах иногда невольно слышал во дворце.
Я никогда в жизни не смогу быть с женщиной в здравом уме. Жадный до плотских удовольствий дракон не позволит. Но мысленно я тянулся к той, которую касаться не должен.
Милая, совершенная Эйлин, фея империи, нежный цветок... Как я не хотел быть тем, кто растопчет его или сожжет. Но как же отчаянно хотел дотронуться хоть раз...
И мой дракон был явно не против. Он рвался наружу, вытеснял мой разум. Я сжал руки в кулаки до боли в ладонях, пытаясь не позволить ему завладеть мной. Но тут Эйлин вскрикнула особенно сладко, я невольно дернулся, потерял бдительность на долю секунды и провалился в темноту и хаос энергии.
— Это просто бесчестно! — крикнул я своему дракону, хотя вряд ли он понимал, что такое честь. — Эйлин — моя супруга. И она мне нравилась гораздо раньше, чем ты ее заметил! А ты не даешь мне даже просто послушать ее!
— Я — это ты , — прозвучал в моем сознании голос. Мой, и не мой одновременно.
И вновь передо мной сгустилась магия, обретая очертания огромного крылатого существа.
— Ты... мой дракон?
Раньше подобного не случалось. Жрецы с детства учили меня отвергать свою сущность, не вступать с ней в контакт. Когда я был ребенком, меня наказывали, если узнавали, что я пытаюсь пользоваться этой силой. Не знаю как, но они всегда чувствовали это.
А потом, когда я повзрослел и они уже не могли так сильно на меня влиять, все мои попытки познать эту сущность — чтобы сразиться с ней и победить или проиграть окончательно — ни к чему не приводили. Внутри меня был лишь хаос, бесформенная энергия.
Но сейчас дракон сам вышел на связь. И причиной тому была Эйлин. Она, моя птичка в клетке, невольница ужасных обстоятельств, выстроила мостик между мной и драконом. Я чувствовал его интерес и даже привязанность к ней, а он, видимо, внял моим мольбам, потому что, несмотря ни на что, до сих пор не разорвал ее на части.
Может быть, у меня получится? Может, дракон не посмеет навредить Эйлин? Надо было как-то передать ему свои чувства, свою решимость.
— Не навреди ей, — попросил я, всем сердцем умоляя его. — Если она погибнет, мы с тобой тоже умрем.
Я потянулся к нему, коснулся сгустка черной магии и ощутил нечто странное. Сквозь пелену темноты и отсутствия ощущений я почувствовал на спине прикосновение нежных пальцев.
А потом тьма и дракон исчезли, я провалился в чудесный сон, где мог целовать любимую женщину, касаться ее тела и не причинять вреда. Ее нежный голосок что-то шептал, ее руки ласкали меня.
Такого яркого сна мне не снилось никогда, и я отдался видению полностью, не в силах прервать его.
Почти как наяву, я ощущал ее аромат, нежность кожи, мягкость груди, трепет под моими губами. Я все чувствовал, но не мог управлять собой, как это и бывает во снах. Мне было приятно думать, что это Эйлин. Что это ее я ласкаю и назло всем высокомерным жрецам «выполняю» проклятый императорский указ.
И представлять это было совсем несложно, ведь ее персиковый запах теперь наполнял мою комнату, отпечатался в сознании и проникал в сон.
Я снимал с моей эфемерной соблазнительницы белье, когда она потянула меня за волосы и позвала по имени.
— Брант, вернись! — голос Эйлин дрожал, был взволнованным и жалобным. — Брант, вернись, прошу.
И я вернулся, но не сразу понял, что это произошло наяву.
Как и во сне, рядом со мной действительно была Эйлин. И я стоял на коленях перед ней... почти обнаженной. Дрожащей от страха. Я прижимал ее к стене и... Что я пытался сделать? Я обнаружил, что моя рука наяву стаскивает с нее одежду, а мои губы прикасаются к ее влажному, покрасневшему животу.
— Ты слышишь меня? Пожалуйста, очнись...
— Слышу, — прохрипел я, пораженный. Тут же отпустил ее и поднял голову.
Раскрасневшаяся, испуганная, она смотрела на меня сверху вниз. А я с ужасом думал, что все это происходило на самом деле. Но я ощущал все через драконье восприятие — искаженно, будто во сне. Как