Я выпрямился. Хоть пункт о детях и был в нашем договоре, я не предполагал, что дело может зайти так далеко. Но сейчас в голове сама собой сложилась цепочка: если Эйлин вернется, если согласится остаться рядом в обмен на защиту — кем бы она ни была — тогда со временем...
Нет, это невозможно.
Ритуал не позволит мне контролировать дракона и трансформацию. Я не смогу остаться человеком рядом с ней, а дракон удовлетворяется и «альтернативными» способами. Если он пожелает взять ее иначе, Эйлин погибнет.
Так что слова Дейны так и останутся просто словами.
— Берегите ее, — сказал я и вышел.
Деян ждал у ворот вместе с бессознательным шпионом, которого он наверняка вырубил, чтобы не мешал и не пытался сбежать. Вокруг вился Лионел, пытаясь убедить моего рыцаря оставить пленного здесь под стражей, мол, это «дела поместья» и незачем тревожить попусту императора.
Вмешательство приставленного ко мне жреца в этот план было очевидно, как, впрочем, и всегда. Они давно не особо прятались, и даже доказанные перед императором козни обычно сходили им с рук. Но не сегодня. Сегодня я сделаю так, что они поплатятся за свои интриги. Хотя бы кто-то из них.
Мы добрались до дворца, и, как я и ожидал, нас встретил сам Верховный жрец с толпой служителей. Они жаждали отвести меня на ритуал, прежде чем допустить к императору. Я не мог противиться — это лишь усугубило бы мое положение.
К счастью, Киллиан оказался во дворце и вышел мне навстречу. Я поручил ему отвести моего рыцаря и шпионом к императорским дознавателям. Верховный жрец покосился на Киллиана с ненавистью но предпринимать ничего не стал. Его явно не слишком заботило, что правда всплывет. Главным для него оставался этот проклятый ритуал.
Чтобы отвлечься, я мысленно воззвал к своему ничего не подозревающему и еще не успевшему толком восстановиться после недавнего ритуала дракону. Что-то шелохнулось во мне, и я произнес мысленно обращаясь к нему: — «Спасибо, что защитил Эйлин». И странное дело, я ощутил нечто вроде благодарности в ответ — будто мои собственные чувства отразились, рассеялись и вернулись ко мне же.
На подходе к дворцовому храму нам неожиданно преградил путь императорский посыльный.
— Именем Его Величества, императора Валории Кассиана IV, внемлите мне! Второй принц страж Пепельных земель Брант Вальмор вызывается на срочную аудиенцию! — провозгласил он.
— Передай Его Величеству, что как только дракон будет усмирен, мы немедленно приведем второго принца на аудиенцию, — ничуть не смутившись, ответил Верховный. Он прошел бы мимо, если бы посыльный со свитой из двух слуг не встали у нас на дороге.
— «Срочно» означает, что дело не терпит отлагательств, — возразил он. — Второго принца ожидает Его Величество. Ритуал может подождать.
— Нет! — воскликнул Верховный, ударив посохом. — Это исключено! Его величество прекрасно знает об этом. Он лично утвердил правила сдерживания дракона и не стал бы идти наперекор собственным словам.
— У меня четкий приказ сопроводить Его Высочество к императору. Я должен его исполнить. Остальное меня не касается. Все вопросы можете обсудить лично с императором.
Верховный продолжал спорить, ссылаясь на законы, догмы и указы самого императора. Через несколько минут посол уже, казалось, сомневался, правильно ли понял приказ.
Я знал эту тактику: Верховный жрец умел настоять на своем. Я и сам не вмешивался — это было бессмысленно. Но в тот момент, когда посыльный уже готов был сдаться, позади раздались шаги. К нам приближался император с отрядом рыцарей.
Жрецы поклонились. Верховный тоже слегка склонил голову.
— Я вижу, Брант не в критическом состоянии. Я забираю его, — сухо произнес император.
— Но он опасен, Ваше Величество! — воскликнул Верховный. — Второй принц убил двух служителей богини — это немыслимо! И означает лишь то, что мы должны немедленно…
— Достаточно! — повысил голос император. — Через полчаса возьмете его. Можете подождать в приемной. Идем, Брант. Немедленно.
Я молча развернулся и прошел сквозь ряды толпящихся в недоумении жрецов. Верховный сыпал вдогонку цитатами из священных книг, по которым любой, не лишенный магии и грехов прошлого, должен быть предан Диверии. Шел по пятам и сулил империи несчастья за нарушение законов богини.
А я, пораженный невиданным поступком императора, следовал за ним. Впервые он отсрочил ритуал, буквально вырвав меня из рук жрецов.
Мы направились к главному дворцовому корпусу в сопровождении отряда рыцарей. А жрецы следовали за нами во главе с причитающим Верховным.
Рыцари не пустили их дальше Бархатного зала — вестибюля дворца. Я же один последовал за императором. Мы прошли по центральному коридору, устланному кроваво-красным мрамором, и вошли в зал аудиенций — его личный рабочий кабинет.
Не помню, когда бывал здесь в последний раз. Стены из малахита и мрамора, обсидиановый пол, янтарные массивные люстры, картины и древности прошлой эпохи — все веяло помпезностью и величием.
Император закрыл за собой дверь и, не глядя на меня, направился к своему столу из розового дерева с золотым орнаментом.
Вопреки ожиданиям, он не сел в массивное кресло, обтянутое черной кожей, а подошел к камину и нажал на декоративную деталь в виде цветочного бутона.
Камин пришел в движение, провернулся и открыл небольшой проход.
— Идем, Брант. Здесь мы не сможем откровенно поговорить.
Я последовал за ним по освещенному настенными свечами невысокому проходу вниз по ступенькам. Тут я был впервые. Он никогда не звал меня в свой тайный кабинет. Что же случилось сегодня?
Внизу было душно. Никакого дорогого убранства — только стол, два потрепанных кресла, стопки бумаг и стеллажи с книгами.
— Садись, — кивнул мне император, но сам не сел, а подошел к стеллажам и начал доставать завернутые в ткань документы.
Я тоже остался стоять.
— Даже не представляю, что за срочность вынудила вас прервать ритуал, — спросил я, отбросив все приличия. Раз уж он привел меня туда, где нас никто не услышит, значит, и я могу говорить откровенно.
— Они навредят тебе ритуалом.
— Надо же! Какая невиданная щедрость с вашей стороны, отец . Прежде вы не удостаивали меня своим милосердием. — Я невольно сжал кулаки, сдерживая гнев. — Сколько бы я ни умолял вас, сколько слез ни лил…
Он ни разу, ни единого раза не вступился за меня перед жрецами. Я был еще мальчишкой, когда они впервые применили этот ритуал. И этот человек бывал