— Я в душ! — улепетываю в сторону крохотной уборной.
Закрываюсь. Там лишь душевая кабинка, туалет и небольшая раковина. Я попала! Капитально! Если не залечу после этого секс-спринта, то либо я бесплодна, либо очень везучая.
Тук-тук!
Да что ж ты будешь делать?
— Да? — говорю громко.
— Ты меня любишь, перч? Так и не ответила… — раздается игривый голос Марата.
Сердце бьется быстро-быстро. Я не понимаю себя. Любить двоих… разве это реально?
— Люблю… — шепчу, — блиииин!
Хватаюсь за голову.
— Не слышу! — давит темноглазый демон.
— ДА! ЛЮБЛЮ! — ору в голосину.
Вот же дотошный! Марат уходит. Видимо, довольный моим ответом. Это мило. Реально мило.
Ополаскиваю лицо холодной водичкой. Гляжу на себя в зеркало. Волосы торчат в разные стороны. Глаза блестят, я буквально свечусь. Губы все истерзанные, опухшие.
Улыбка лезет на лицо несмотря на все риски, которыми наполнилась моя жизнь с появлением бандитов. Низ живота весь саднит и тянет из-за жесткого вмешательства двух больших членов. Два члена… боже, с каких пор я вообще думаю об этом?
Выхожу. Мужчин уже нет. Сбежали. Ууу! На кровати лежит рубашка Яра. Надеваю её. Нюхаю. Растягиваюсь на постели. Она пропахла сексом.
Кто-то стучит в дверь.
— Время кормления! — слышу ехидный голосок недоЖанны.
Ну держись, стюардесска! Открываю дверь с улыбкой. Она с презрением осматривает меня. Задерживается на моих голых ногах и мужской рубашке. Едва заметно фыркает.
Гляжу по сторонам. Из салона слышится яркий смех Марата. Ясно. Это мне на руку.
— Наташенька, — ослепительно улыбаюсь от уха до уха, — мы можем поговорить наедине, как девушка с девушкой?
— Ну… — она делает шаг в мини-спальню.
— Знаешь, — театрально вздыхаю, — мне очень этого не хотелось, но…
Кусаю губы, изображаю разочарование.
— Меня им мало… — шепчу.
— В смысле? Зачем я здесь? — она подозрительно мнётся.
— Мои мужчины захотели тебя, — смахиваю скупую слезу.
— Эм…
Я вижу, как она сомневается. Слишком сладкий кусок. Огромный шанс для неё. Сколько я работала в «Авроре», постоянно слышала истории о том, что эти девули тоже не лыком шиты, я про стюардесс частных самолетов.
И с радостью прыгают в койки к богатым клиентам в надежде на содержание.
— И что я могу сделать? — она хлопает своими наращенными ресницами.
Так, рыбка на крючке.
— Знаешь, Наташенька, я привыкла угождать своим мужчинам. И если они хотят разнообразия…
Вижу, как загораются её глаза.
— Я сейчас пойду и шепну, что их ждет сюрприз в спальне. А ты пока раздевайся и располагайся. Ужин подождет.
Она верит. Боже мой! Я бы никогда не поверила! Но недоЖанна тут же сбрасывает пиджак. Принимается за пуговицы рубашки.
А я выхожу, с трудом сдерживая хохот. Закрываю дверь спальни снаружи и возвращаюсь к мужчинам.
Сажусь на колени к Марату и долго его целую.
Вырываться из спальни стюардесска не посмеет. Будет ждать. Я видела, как плотоядно она смотрела на Яра. Стервятница.
— Перч… — тянет Марат, — ты голая под рубашкой?
— А ты проверь, — мурчу, трусь лицом о его щетину.
Руки Акаева беспардонно залезают под одежду. Он мнёт, гладит, щупает.
— Голая… бляяяя… Карри…
— Что? — на его коленях очень удобненько.
— Ты моё искушение…
— Яяяр! — разворачиваюсь к своему голубоглазому обольстителю, — там дверь заело, я закрыла, но как-то странно замок щёлкнул… ты не посмотришь?
Он вздыхает, поднимается. Подходит и хватает меня за волосы, натягивая их на кулак. Впивается в губы.
Ревнует.
Ничего, мне тоже его «Наташенька» не по душе.
Затем уходит. Слышу возню, как Яр заходит в спальню. Тыкаюсь носом в грудь Марата, с трудом сдерживая смех.
— Это что? — голос Волкова звенит, словно сталь, — что ты здесь делаешь?
— Простите! Простите! — верещит стюардеска, затем слышу, как она скачет на своих каблуках мимо.
Поднимаю взгляд. Она голая, прижимает к груди свою форму и летит в сторону второго туалета. Вся пунцовая от стыда. Поделом, овца!
Яр садится напротив, невозмутимо глядя на меня. Затем взрывается мальчишеским смехом.
Марат тоже начинает смеяться. И я…
— Ты жестокая перчинка, — хохочет Акаев.
— Ревнивая девочка, — Яр довольно откидывается в кресле.
Я слезаю с колен Марата, перемещаюсь к Волкову.
— Никаких больше Наташенек, — впиваюсь ногтями в татуированные плечи, — вы мои, оба.
— Да ты что? — Яр делает глоток виски, затем целует меня.
Ставит бокал на столик. Под темным взглядом друга касается моих губ своими. Вливает в меня пряный дорогой алкоголь. Часть напитка стекает по подбородку, янтарные капельки ручейком бегут к груди.
Яр медленно расстегивает рубашку прямо на мне, слизывает капли с кожи шеи, затем переходит к ложбинке между ключицами.
Умираю от удовольствия. Откидываюсь, запрокидываю голову, постанываю.
Ниже, ведет языком по моей набухшей груди. Слизывает виски с соска.
— Ну вы даете… — боковым зрением замечаю бугор в штанах Акаева.
Он возбудился, наблюдая за нами. Но тут резко самолет ведет вниз, мы словно падаем в пустоту. Я вскрикиваю, вцепляюсь в Яра, жмусь к нему. Мужчина целует в висок.
— Это всего лишь воздушная яма, девочка моя. Не бойся…
— Раньше ты называл меня девочкой, а теперь добавил, что твоя? Что изменилось?
— Ты ведь и правда моя… — урчит он, — ревнуешь так яростно. Готова защищать то, что принадлежит тебе.
— А вы принадлежите? — устраиваюсь удобнее, чувствую накатывающие волны сонливости.
Мне так хорошо.
— Да, перч, — Марат ухмыляется, — мы оба уже давно твои.
— А я ваша… — шепчу, зевая.
И засыпаю. Чувствую, как меня куда-то перекладывают. Устраиваюсь удобнее. Тихий разговор мужчин. Безмятежный рокот самолёта. Свершенная месть. И четыре дня в раю.
Распахиваю глаза от стойкого аромата вкусной еды.
— О! Перчинка решила покушать?
Оба мужчины по-прежнему без рубашек. Красивые. Потягиваюсь. Не хочу привыкать! Хочу каждый раз поражаться и радоваться.
Любить их до полного опустошения. Пусть внутри ничего не останется…
— Ну так ты голодная? — повторно уточняет Волков.
Вой желудка становится ответом.
— Сколько нам лететь? И куда мы вообще… — устраиваюсь ровно на просторном кожаном сиденье, рядом с Яром.
Марат закуривает.
— Не кури рядом с ней! — рявкает Волков.
— А, ну да… — Акаев убирает сигарету, — пардон, малыш.
Он берет мою руку и целует все пальцы по очереди.
— Какая забота, интересно, с чего бы? Не с того ли, что вы оба накачали меня спермой по самый желудок? — ехидно спрашиваю.
— Если ты и забеременела, это пока неизвестно наверняка, — невозмутимо заявляет Яр, — просто сигаретный дым вреден.
Краснею. Блин! Всё так просто… а я уже начала выпускать когти.
— Я говорила, что не готова к детям, — двигаю к себе тарелку с морским коктейлем и начинаю лопать.
— Почему? — спрашивает Яр.
— Просто… — пожимаю плечами, — а вы всё делаете, чтобы я залетела.
— Кончать в тебя