— Тааак, блядь, — рычит Федька, встает.
Его глаза недобро так блестят. Он быстро надевает футболку.
— Откройте! — рявкает кто-то на улице.
Из-за теплой погоды мы ночью оставляем окно открытым. Глеб выглядывает.
— Машин несколько. Напоминает целый наряд. Значит, по наводке. И я догадываюсь, чьей… — рычит мужчина, — Федь, у тебя есть знакомые в МВД?
— Конечно, — скалится мужчина, берет мобильный телефон с тумбочки.
— Настенька, оденься, пожалуйста, — ласково говорит Глеб, — пойдём сейчас спустимся. Кажется, я догадываюсь, в чём тут дело.
— Да? — спрыгиваю с постели, топаю за майкой, быстренько одеваюсь.
— Пойдем, — мужчина берет меня за руку, ведет вниз.
Федя говорит по телефону.
Выходим во двор, направляемся к воротам.
— Держись за мной, малышка, если скажут ехать с ними, не слушай. Поняла меня?
— Зачем они здесь? — всхлипываю. — Мне страшно.
— Знаю, — он обнимает меня, затем заглядывает в глаза, — но ты у меня сильная девочка?
— Я не… не знаю, — блею, мысли в панике мечутся по черепной коробке.
— А я знаю. Не плачь, Настенька, сейчас всё порешаем.
Глеб открывает дверь. Там стоят двое полицейских в форме и ещё четыре мужчины с оружием. Мамочки!
Тут же прячусь за массивную фигуру Глеба.
Трясусь. Мне с детства внушали, что полицию нужно бояться и всегда слушать.
— Глеб Сергеевич Громов? — чеканит нагло один в форме.
— Ну я, — мужчина тут же остужает пыл стража правопорядка.
— На вас поступило заявление. Что вы с подельником удерживаете несовершеннолетнюю в своём доме.
Глеб прыскает.
— Интересно. Но это ложный донос. Кстати, вы не представились.
— С извращенцами только так, — цедит полицейский, — где девушка?
— Плохо, товарищ лейтенант, очень плохо. Настя, — Глеб разворачивается, — не бойся, выходи.
Но я лишь пучу глаза на неизвестных, помешавших нашей идиллии. С чего они взяли, что мои мужчины портят несовершеннолетнюю? И тут в голове складывается картина. Вот же крысы!
— Анастасия? — голос полицейского смягчается. — Вы здесь во своей воле? Сколько вам лет?
— Да… мне… — блею, от страха двух слов не могу связать.
— Она запугана. Товарищ лейтенант, взгляните. Молодая совсем, — басит один с оружием, — точно нет восемнадцати. Растление налицо.
— Проедем с нами, — рычит полицейский, а я лишь булькаю, — иди сюда, девочка.
Они тянутся ко мне. Но Глеб закрывает меня собой.
— Она с вами никуда не поедет, — рычит.
— Тогда ты поедешь… и друг твой, — наступают полицейские.
О, нет! Набравшись сил, выхожу из-за массивной спины своего мужчины.
— Мне уже девятнадцать, и я совершеннолетняя, — для пущего эффекта складываю руки на груди, — я сама хочу здесь быть. Не знаю, что вам наплели, но никто меня не развращает. И я никуда не поеду!
— Видите? — пожимает плечами Глеб. — Вы девушку напугали до чёртиков.
Полицейский явно теряет терпение.
— Не нужно мне врать! — гаркает, я тут же прячусь обратно за своего мужчину. — Паспорт мне нужен девчонки и контакты её родителей для подтверждения.
— О, нет… — выдыхаю.
— Ничего не нужно! — к нам направляется Федя, в его руках мобильный.
— Это второй? — лейтенант что-то там записывает.
— С генералом желаете поговорить? — скалится Фёдор, протягивает мобильный. — Вот он с вами желает.
Дядька в форме резко белеет. Берет трубку. Услышав голос, тут же вытягивается в струнку.
— Да, товарищ генерал. Нет…, но у неё паспорта нет… никак нет… понял. Всего доброго.
Полицейский возвращает мобильный Феде.
— Прошу прощения за то, что потревожили, — цедит сквозь зубы, — чем-то можем ещё помочь?
— Можете, — басит Фёдор, — тут третий дом вдоль по улице, бухают две бабы. Они, скорее всего, вам и позвонили. Очень рекомендую проверить Софью Бокшанскую на предмет уплаты её компанией налогов. Поверьте, вы звезду получите, если передадите такую злостную неплательщицу ребятам из ФСБ.
— А вторая?
— Её просто подержите в СИЗО денек, другой, — скалится Глеб, — ей полезно будет. За ложный вызов. И штраф впаяйте пожирнее.
— Всего доброго, — они все отдают честь Федьке, — приносим свои извинения за столь поздний визит.
— Ничего. Вы, главное, службу несите и честь мундира не порочьте, — с мерзкой улыбочкой говорит Фёдор.
Они уходят, садятся по машинам и едут дальше по улице.
— Ну-ка, — Глеб обнимает меня, я вжимаюсь в его бок.
Спустя несколько минут мы видим, как пьяных дам выводят и сажают в машину. Они дерутся, кричат.
— Ууу, — Федя достает из заднего кармана пачку сигарет, — сопротивление полиции. Они этого не любят.
Женщин увозят. А я обмякаю в руках Глеба.
— Ты в порядке, малыш? — спрашивает Федя. — Перепугалась, маленькая?
— Да, — взмахиваю ресницами.
Они меня отстояли.
— Я так испугалась, что меня увезут, — шмыгаю носом.
— Никто и никогда тебя не заберет, крошка, — Федька целует меня в лоб, — хочу тебя пиздец…
Обнимаю крепкий торс Глеба. Он опускает ладонь на мою попку.
— Напомни, что ты там хотела, моя порочная девочка? — мурчит, находит мои губы.
— Вас… ммм… обоих, — шепчу, чувствуя резкую и сильную волну возбуждения.
С меня словно снимают кожу. Слой за слоем. Обнажая настоящую суть…
— Иди сюда, — Глеб обнимает меня, я запрыгиваю прямо на него.
Мы целуемся, как безумные. От одной мысли, что меня могли забрать, но мужчины не позволили, я загораюсь, как спичка.
— Не могу терпеть, — мужчина несет меня к беседке, сажает на стол, — хочу…
— И я хочу… — Федя встает с другой стороны, затем достаёт из кармана тюбик смазки, — и подготовился.
Глеб уже стягивает с меня маечку. Соски встали от ночной прохлады. Мужчина приникает губами к моим грудям.
— АХ! — вскрикиваю, затем забираюсь в штаны к Феде, обхватываю его твёрдый член.
— Сегодня, детка, — рычит он, расстегивая мои шортики, — мы всё-таки возьмем тебя вдвоём…
Глава 26
Настя
Затуманенным взглядом смотрю на мужчину. Губы Глеба творят с моими сосками что-то невероятное. Каждое движение отзывается тянущим сладким чувством между ног.
Я уже привыкла к ним…
Ласкаю член Федьки, наслаждаюсь его грубым рычанием. Глеб помогает другу, и вместе они освобождают меня от шортиков.
— Без трусиков гуляем? — бормочет, погружая в меня пальцы. — Мокрая девчонка…
— Я испугалась… ммм… АААХ! — откидываюсь на столе, шире раздвигаю ноги.
Федя присоединяется к другу, и они оба ласкают мою грудь. Выгибаюсь, подставляю им свои стоячие соски.
— Хорошо… как же хорошо, боже! — кусаю губы, чтобы не кричать на всю деревню.
Глеб толкает меня, укладываюсь спиной на стол. Мужчина опускается на колени, затем целует прямо «туда». Я вся дрожу. Федя обходит с другой стороны.
— Приласкай меня ротиком, детка…
Он толкается между моих губ. Боже…
Это так заводит! У меня нет сил сдерживать рвущиеся наружу крики. И лишь большой член в горле мешает вопить