Я сидел, тяжело дыша, чувствуя, как из порезов на руке и боку сочится кровь, смешиваясь с потом и грязью. Узел Ци внутри был похож на выжатый, сморщенный лимон — пустой, тёмный и холодный. Тело дрожало от истощения и пост-адреналиновой реакции.
Мишка подбежал ко мне, его лицо было бледным от бессильной ярости и страха.
— Колян! Бл*ть, ты как?
— Ж-живой, — выдавил я. — Ци… нет. Вообще. И… порезан.
Он быстро достал из рюкзака аптечку, начал накладывать на самые глубокие порезы давящие повязки. Руки у него дрожали.
— Чёрт… она так быстро… я даже прицелиться не мог…
— Скорость… её конёк, — пробормотал я, позволяя ему перевязывать себя. — Мой… был контроль. Но дорого… Слишком дорого.
Я смотрел на обезглавленное тело твари. Опыт от неё, чувствовалось, был мощным, концентрированным. Но до меня он ещё не добрался — видимо, с задержкой. Сейчас мне было всё равно. Я был пуст.
Мы были в пятидесяти метрах от промзоны. И нам нужно было туда добраться. Пока не пришла другая тварь на запах крови. И пока у меня не начался энергетический коллапс.
— Помоги встать, — сказал я Мишке. — Надо двигаться. Пока можем.
Он кивнул, взвалил мой рюкзак на себя поверх своего и, обняв за талию, помог подняться. Мы, как два раненых зверя, поплёлись к высокому, ржавому забору с дырой, ведущей в царство бетона, стали и тишины.
Первый бой с серьёзным противником мы выиграли. Ценой почти всей моей силы и крови. Но мы выжили. И поняли главное: наши новые навыки были страшным оружием, но и страшной обузой. «Рывок» опустошал меня за считанные секунды. «Копьё» было бесполезно против быстрых целей.
Впереди, в промзоне, нам предстояло не просто отсиживаться. Нам предстояло учиться выживать по-настоящему. И первым уроком стал горький вкус пустоты в месте, где должна быть сила.
Мишка тащил меня под руку, мы ковыляли к зияющей дыре в заборе. В ушах стоял звон, тело было ватным, а в груди — леденящая, зияющая пустота вместо привычного узла Ци. Каждый шаг отдавался болью в свежих порезах и глухой ломотой во всех костях от перегрузки «Рывками».
И тут меня догнало.
Не постепенно, как раньше. Волна опыта от убитого скоростного Чужого обрушилась на меня, как удар подводного взрыва. Она была не просто мощной. Она была сфокусированной, острой, пронизанной той же хищной скоростью, что была присуща твари. Энергия ворвалась в пустой узел Ци, и он не просто наполнился — он распух, затрепетал, будто его раздувают изнутри насосом. Это было слишком, слишком много и слишком быстро.
Голова закружилась с такой силой, что мир опрокинулся. Я увидел, как земля стремительно приближается к моему лицу, услышал приглушённый крик Мишки: «Колян!», и потом — ничего. Чёрная, беззвёздная пустота поглотила меня целиком.
Где-то на грани этого небытия промелькнули цифры, будто выжженные на сетчатке:
| Уровень — 3 |
| Ступень развития — Пиковый [22 %] |
А потом — только тишина и тяжёлое, беспамятное забытьё.
{ИНТЕРЛЮДИЯ ОТ ЛИЦА МИХАИЛА}
Я его тащил, чувствуя, как он всё тяжелее опирается на меня. Глаза у Коли были остекленевшие, пустые. Я думал, это от потери крови и этой его «ци», которую он всю выжег. А потом он просто… обмяк. Как тряпка. Рухнул вперёд, и я едва удержал его от падения лицом в грязь.
— Колян! — ору я ему в ухо, трясу за плечо. Ничего. Дышит, но не в себе. Совсем. Обморок, что ли, от всего этого?
И тут я вспомнил про опыт. Про то, как после того качка-Чужого ему тоже плохо было, а потом — бац, и он сильнее. Значит, и сейчас накатило. Только видимо, так накатило, что вырубило напрочь.
Чёрт. Чёрт! Мы на открытом месте! Рядом труп той твари, кровь, запах. Надо тащить его, куда глаза глядят.
Оглядываюсь на эту самую тварь. И обалдеваю.
Голова у неё отлетела метра на три, валяется отдельно. А тело… тело дергается. Не просто предсмертной судорогой. Оно ползёт. Буквально. Лапы перебирают воздух, когти скребут асфальт, и это обезглавленное туловище медленно, жутко ползёт в сторону своей же головы! Из шеи хлещет чернота, внутренности волочатся, а оно ползёт. Я стою, смотрю на это п*здецкое зрелище и не могу поверить. Две минуты, бл*ть, две минуты оно так шевелилось, пока наконец не затихло окончательно.
Жуть. Просто жуть какая-то. На что надо быть «улучшенным», чтобы так долго дохнуть?
Выбора нет. Наваливаю оба рюкзака на себя — мой и Колин. Потом хватаю его, перекидываю через плечо в пожарном захвате. Тяжеленный, зараза. Но идти надо.
Дотащил до дыры в заборе, пролез, волоча его за собой. По ту сторону — царство ржавых труб, полуразрушенных цехов и высокой травы, проросшей сквозь асфальт. Бегу взглядом по строениям. Надо что-то целое, с крышей, куда можно забиться. Вижу в стороне длинный, низкий склад из синего профнастила. Окна повыбиты, но стены целы. Туда.
Несу его, спотыкаясь, пыхтя, чувствуя, как рана на плече от когтя той твари ноет. Добежал до склада. Дверь сорвана. Внутри — полумрак, горы каких-то рассыпавшихся гранул (удобрения, что ли?), запах химии и плесени. В дальнем углу, под относительно целой крышей, сваливаю Колю на какую-то груду пустых мешков. Сам падаю рядом, отдышиваясь.
Первым делом — он. Переворачиваю на спину. Дышит ровно, лицо бледное, но пульс на шее есть, сильный даже. Значит, живёт. Разрезаю его куртку и футболку — надо раны обработать. Те, что от когтей.
Боже, какие порезы. На руке — глубокий, края рваные. На боку — длинная, неглубокая, но тоже зловещая царапина. Кровь уже немного подсохла, но если не обработать — загноится или сепсис пойдёт.
Достаю из аптечки всё, что нужно: воду (последнюю чистую бутылку), перекись, йод, бинты. Работаю как автомат: промываю, лью перекись (он даже во сне вздрагивает, хрипит), потом йод — тут он стонет, но не просыпается. Потом мазь какую-то антибактериальную из аптечки наношу и туго бинтую. На руку — потуже, там глубже. На бок — просто фиксирую повязку.
Потом себя осматриваю. У меня царапина на плече, синяки, но в целом целее. Обрабатываю и себя.
Потом сажусь рядом с ним на мешки, спиной к холодной металлической стене. Вынимаю нож, кладу рядом. Слушаю. Тишина. Только ветер гудит в дырах крыши, да где-то далеко стучит оторвавшийся лист железа.
Сижу, смотрю на Колю. На его лицо, которое сейчас кажется таким молодым и беззащитным. И думаю