Мишка замер, как сторожевой пёс, учуявший дичь.
— Какое?
— Оба должны выйти на средний этап Пиковой ступени. Хотя бы на 50 %. — Я посмотрел на него прямо. — Чтобы быть уверенными, что мы не просто две пешки с парой фокусов. Чтобы у нас был запас прочности. Чтобы если что… мы могли не просто убежать, а дать сдачи. Пока мы на начальном — мы дилетанты. На среднем — уже специалисты. Пусть и низкого разряда.
Мишка обдумал. Кивнул. В его глазах вспыхнул тот самый азарт — теперь была не абстрактная мечта, а конкретный, измеримый рубеж.
— Договорились. 50 %. Ты сейчас на… 27 %? Не знаю, вырос ты снова или нет, но был на 27 %. Я на 15 %. — Он хмыкнул. — Значит, тебе надо ещё 23 %, мне — 35 %. Значит, работать надо. Не просто сидеть и ныть, что не получается. А искать… способы.
С этого момента всё изменилось. Наша «медитация» перестала быть самоцелью. Она стала тренировкой перед экзаменом. Мы ставили себе задачи. Не «войти в нирвану», а «удерживать концентрацию на узле Ци пять минут». Не «ощутить великий круговорот смерти», а «накопить и удержать каплю маны смерти в течение получаса».
Мы стали чаще и агрессивнее выходить на короткие вылазки. Не за тушёнкой, а за опытом. Мы искали не сильных Чужих, а мелких, одиноких. И устраивали на них засады. Я отрабатывал «Рывок» — не в полную силу, а короткими, контролируемыми вспышками, чтобы сменить позицию, увернуться, нанести один точный удар. Мишка тренировал «Копьё» — учился бить точно, с разной дистанции, расходуя минимум энергии.
Опыт тек тонким ручейком, но он тек. Моя ступень медленно, со скрипом, поползла с 27 % до 30 %, потом до 32. Мишкина — с 15 % до 20, потом до 24. Это был адский труд, капля по капле, но мы видели прогресс. И это заводило.
Мы начали готовиться к поездке по-настоящему. На нашей карте появились пометки: потенциальные места, где могли быть целые пикапы (автосалоны на окраине, стоянки у строительных баз). Мы искали и тащили в склад всё, что могло пригодиться: канистры (пустые), верёвки, инструменты, даже раздобыли пару противогазов в одном из цехов. Мишка нашёл в библиотеке какого-то НИИ (разграбленной, но кое-что осталось) справочник по автомобилям и зачитывал мне по вечерам особенности разных двигателей, как сказки на ночь.
Мы всё ещё были двумя загнанными зверьми в ржавой норе. Но теперь у нас была цель. Не абстрактное «выжить», а конкретное, почти осязаемое: добраться до 50 %, найти пикап, уехать…
Мы охотились. Не для пропитания, а для опыта. Наш сегодняшний трофей — пара Чужих, похожих на переросших, мутировавших дворняг. Быстрых, зубастых, но не таких страшных, как тот скоростной демон. Идеальные тренировочные манекены.
Мишка держал одного на расстоянии, швыряя в него короткими, ядовито-чёрными вспышками своего «Копья». Тот злобно рычал, отскакивал, но не решался броситься вперёд под этот град леденящей смерти.
Мой соперник был хитрее. Он не бросался в лоб, а кружил, выискивая момент. Я стоял в полуприседе, нож в руке, дыхание ровное. Внутри, в груди, узел Ци был напряжён, как сжатая пружина, готовый в любой момент выстрелить «Рывком».
И тут, вместо того чтобы просто ждать или рвануть, я решил попробовать то самое. Не в медитации. В бою. Где адреналин бьёт в виски, а каждая секунда на счету. Может, здесь, на острие, получится?
Мысленно, сквозь пелену боевого фокуса, я вызвал в воображении ту самую схему — Малый Небесный Круг. Не вся сложная трёхмерная мандала, а её упрощённый, базовый контур: от точки внизу живота (даньтянь) — вниз, к промежности (хуэйинь), потом вверх вдоль позвоночника, через макушку (байхуэй) и вниз по передней части тела, снова в живот.
«Иди», — приказал я мысленно своей Ци. Не пытаясь «успокоиться» или «очистить ум». Просто дал команду, как мышце.
Ци в узле дрогнула. И… поползла. Медленно, с сопротивлением, будто пробиваясь через заросшую тропинку. Ощущение было странным: не боль, а глубокое, внутреннее давление, будто по твоим сосудам течёт не кровь, а расплавленный свинец.
Она достигла хуэйинь. Точка отозвалась резким, почти болезненным теплом. Потом поползла вверх, вдоль позвоночника. Каждый позвонок, каждая точка на этом пути — минмэнь, цзичжун, дачжуй — отзывались лёгкой вибрацией, как будто кто-то ударял по камертону внутри меня.
В этот момент Чужой решил атаковать. Рывок вперёд, пасть разинута.
Мой разделённый мозг сработал на автопилоте. Часть сознания следила за схемой, другая — за угрозой. Я не то, чтобы стал «включать» Рывок. Я скорее просто разрешил ему случиться. Энергия, которая как раз поднималась к точке байхуэй на макушке, рванула не вперёд по схеме, а по тем самым, уже накатанным каналам навыка.
Рывок. Мир замедлился. Я видел каждую брызжущую слюну, каждый клочок грязной шерсти. Шаг вбок. Нож, уже знакомым движением, вонзился твари под основание черепа. Чисто, без излишеств. Я почувствовал привычный хруст. Рывок кончился.
И тут произошло невероятное. Ци, которую я запустил по кругу и которая как раз должна была спускаться вниз по переднему каналу, не остановилась. Завершив «Рывок», основная энергия ушла, но та самая, управляемая мной струйка, продолжила движение. Через точку байхуэй, вниз, через середину лба (иньтан), через горло (тяньту), через центр грудины (шаньчжун), и наконец — снова в низ живота, в даньтянь.
Круг замкнулся.
Ощущение было… электрическим. Будто внутри меня на долю секунды включили генератор. Узел Ци в груди вздрогнул и начал вращаться. Не просто пульсировать, а именно вращаться, создавая лёгкую, приятную тягу энергии извне. Энергия, которая до этого была тяжёлой и инертной, вдруг стала текучей, податливой. Я почувствовал, как она сама, без моего усилия, начинает циркулировать по только что проложенному пути, тоненьким, но уже непрерывным ручейком.
И в этот момент меня догнал опыт от убитой твари. Обычная порция. Но она влилась не в спящий, а в вращающийся узел Ци.
И всё сорвалось с цепи.
Узел рванул, как турбина, в которую влили ракетное топливо. Вращение стало бешеным. Ци, которая только что мирно циркулировала, взметнулась вихрем по всем каналам сразу. Не только по малому кругу. Она прорвала какие-то завалы, расширила проходы, затопила каждую клетку тела леденяще-горячей волной чистой, необузданной силы.
В глазах потемнело, потом вспыхнуло золотым светом. Из меня, буквально из каждой поры, вырвался сноп искр того самого золотистого свечения. Волна энергии отбросила труп твари на метр, а Мишку, стоявшего в пяти шагах, швырнула на спину с коротким, подавленным возгласом: «Что за хрень?!»
Я стоял, не в силах пошевелиться, захлёбываясь