Церемония отбора начнётся через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями.
Её глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застёжка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носе Рона.
И тут из ниоткуда нахлынули призраки. Полупрозрачные, сияющие фигуры проносились сквозь стены, споря и переговариваясь. Невилл вскрикнул и отпрянул, наступив на ногу соседу.
— Простите! Ой, простите! — залепетал он.
Мальчик, на чью ногу он наступил, был тем самым тощим, в очках, с молнией на лбу. Тот самый Гарри Поттер. Он посмотрел на Невилла, не сердясь, а скорее с пониманием.
— Ничего, — тихо сказал он. — Они и меня напугали.
Это крошечное проявление доброты от того, кого все считали героем, согрело Невилла изнутри. Может, не все здесь будут смеяться?
Но этот проблеск тут же погас, когда профессор МакГонагалл вернулась и велела им строиться.
Они пошли за ней вереницей, а Невилл, стараясь держаться в середине группы, изо всех сил пытался выглядеть уверенным, но его сердце бешено колотилось в груди.
Они выстроились вдоль дальней стены Большого зала. Невилл никогда не видел ничего более великолепного: заколдованный потолок, усыпанный звёздами, четыре длинных факультетских стола, за которыми сидели сотни студентов, и учительский стол, возвышавшийся над ними.
Профессор МакГонагалл поставила перед первокурсниками маленький табурет с остроконечной, потрёпанной Волшебной Шляпой. Шляпа была вся в заплатках, потёртая и ужасно грязная. Наступила тишина. Шляпа вдруг дёрнулась, по швам разошёлся разрыв, и она запела длинную песню, повествуя о славной истории Хогвартса, о том как она может прочитать мысли каждого студента и как опасно быть школьной шляпой.
Но Невилл практически не слышал, что она пела. Его ладони вспотели, ноги дрожали, и ему всё время казалось, будто на него смотрит весь зал.
Когда песня закончилась, в зале раздались аплодисменты.
— Когда я назову ваше имя, вы наденете шляпу и сядете на табурет, — объявила профессор МакГонагалл, развернув длинный свиток пергамента. — Эбботт, Ханна!
Блондинка с розовыми щёчками подошла к табурету, дрожа так сильно, что, казалось, вот-вот упадёт. Шляпа почти сразу выкрикнула: «ХАФФЛПАФФ!» — и на столе в жёлто-чёрных тонах раздались аплодисменты.
Студентов вызывали одного за другим: Боунс, Сьюзен — Хаффлпафф; Бут, Терри — Рейвенкло; Браун, Лаванда — Гриффиндор.
Наконец профессор МакГонагалл произнесла:
— Лонгботтом, Невилл!
Невилл вздрогнул, и его, наконец, настигло то, чего он так сильно боялся — все эти сотни глаз сейчас смотрели прямо на него. Он почувствовал, как его колени подкашиваются. Он сделал шаг. Потом другой. На третьем шаге его нога зацепилась за мантию и он рухнул, растянувшись во весь рост на холодном каменном полу. Глухой стук его тела отозвался в наступившей мёртвой тишине.
И тут же её разорвал взрыв смеха. Он прокатился по залу волной, громкой, безжалостной, всепоглощающей. Невилл лежал, прижавшись щекой к камню, закрыв глаза, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила его прямо здесь, вместе со смехом, который жёг его изнутри, как кислота.
— Тишина! — раздался резкий, как удар хлыста, голос профессора МакГонагалл. Смех стих, переходя в сдавленное хихиканье и покашливание.
Сгорая от стыда, Невилл поспешно вскочил на ноги. Он чувствовал, как его лицо горит, и не осмеливался посмотреть ни на кого. Он видел только расплывчатую фигуру профессора МакГонагалл, чьё строгое выражение лица было его единственной опорой, и, спотыкаясь, побрёл к табурету.
Он сел, голова кружилась от унижения и страха. Он закрыл глаза, когда на его голову опустилась древняя, пахнущая плесенью и потом Шляпа.
И вдруг — голос, у него в ушах, но одновременно где-то внутри головы:
— Ммм… непростой случай.
Невилл замер.
— Лонгботтом, а? — продолжила Шляпа. — Большие ожидания я вижу в тебе. Очень большие. И очень большой страх их не оправдать. Ты пережил многое. И ты боишься не столько опасности, сколько позора. Боишься показаться слабым. Это… любопытно. Куда бы определить тебя? Хаффлпафф был бы рад тебе. Ты добр, в этом нет сомнений.
— Нет! — прошептал Невилл, сжав колени. — Пожалуйста, не Хаффлпафф. Бабушка…
Шляпа помолчала, будто копаясь в самых отдалённых уголках его сознания.
— Но нет… в тебе есть отвага. О да… она спрятана глубоко внутри, но она есть. Вижу решимость. Решимость стать лучше. Прятаться в Хаффлпафф было бы легко. Слишком легко. А этой хрупкой ниточке храбрости нужна закалка. Ей нужно место, где тебя будут подталкивать, где твои страхи будут бросать тебе вызов каждый день. Истинная храбрость — это не отсутствие страха, мальчик. Лучше всего…
— ГРИФФИНДОР!
Последнее слово Шляпа прокричала на весь зал. Грохот аплодисментов обрушился на Невилла. Он почувствовал, как с его плеч упал невероятный груз. Он спрыгнул с табурета с такой поспешностью, что тут же позабыл обо всём. Оглушительные аплодисменты и приветственные возгласы гриффиндорцев наполнили его гордостью и облегчением.
Он побежал к столу Гриффиндора, сияя от счастья, совершенно забыв снять с головы Распределяющую Шляпу.
На секунду в зале воцарилась ошеломлённая тишина, а затем её сменил взрыв хохота. Даже некоторые преподаватели улыбались. Профессор МакГонагалл строго крикнула:
— Мистер Лонгботтом! Шляпу, если не трудно!
Невилл, добежав до скамьи, наконец понял, в чём дело. Он побагровел ещё сильнее, сорвал Шляпу с головы и, чуть не уронив её, сунул в руки ближайшему первокурснику — Дину Томасу, который только что был распределён. Тот, давясь от смеха, отнёс её обратно.
Невилл рухнул на первую же свободную скамью и уткнулся лицом в сложенные на столе руки, желая провалиться сквозь землю. Похлопывания по спине, улыбки — всё это было нереальным, частью какого-то жуткого, стыдного спектакля.
Чуть дальше сидела та девочка, Гермиона Грейнджер. Её тоже распределили в Гриффиндор.
Через какое-то время к нему подсел тот самый рыжий мальчик с поезда — Рон Уизли, которого только что выкрикнула Шляпа.
— Отличное начало, Невилл! — крикнул он. — Запоминающееся.
Невилл попытался улыбнуться, но его губы подрагивали от пережитого потрясения. Он почесал голову, которая всё ещё гудела, как будто Шляпа всё ещё была на ней, и посмотрел на других первокурсников, которые проходили Церемонию.
— Малфой, Драко — СЛИЗЕРИН.
Невилл заметил, как Малфой прошествовал к столу Слизерина с видом триумфатора, будто даже Шляпа не могла ему перечить. Невилл обменялся взглядом с Роном, и тот покачал головой.
Профессор МакГонагалл продолжала называть имена.
— Паркинсон, Пэнси — СЛИЗЕРИН.
— Поттер, Гарри…
Тишина, которая повисла в зале, была теперь ещё плотнее, чем прежде. Каждый студент