— Дай мне руку, — он говорит так тихо, что я медленно умираю от волнения.
Протягиваю ладонь. Рус сжимает её. Ледяной! Хотя кожа пылает.
— Я тебя люблю, Вась…
— И я… — шепчу.
— Так, любовь — это отлично, но Лина, — Кай сурово глядит на меня, — обойди квартиру, зашторь все окна, замки проверь. Но не высовывайся. Поняла?
— За вами гонятся? — леденею, — Саша…
— Он под присмотром Семена. После сада он заберет Саню и Светлану Петровну, отвезет в безопасное место. Давай, милая, быстрее. Я пока с этим бойцом разберусь. Не зря служил в спецназе, уж первую помощь окажу.
Бегу и быстро закрываю все окна. Меня трясёт от страха. Спустя полчаса Рус засыпает. Кай перевязал его рану.
Подхожу к нему.
— Пойдем на кухню, я твоё лицо обработаю, — говорю нежно.
— Лина…
И смотрит на меня своими синими глазами. Прямо, как у моего Сашки. Разве может такое быть? Мой малыш от бывшего, но совсем на него не похож. А гораздо больше в нем от этого громилы, с которым я познакомилась совсем недавно.
Он поднимается.
Беру Кая за руку, веду на кухню. Он такой собранный, сдержанный. Настоящий боец.
— Прости, — выдыхает, когда я сажаю его на стул, затем осматриваю лицо.
Такой красивый. И даже синяки и кровоподтеки его не портят.
— Хорошо вас отделали…
— Наркомафия, — говорит мужчина, — мы в нашем казино запрещаем толкать товар. А кое-кто оказался очень настойчив…
Я аккуратно, с любовью обрабатываю его раны. Он даже не морщится.
— Вас хотели убить? — мой голос дрожит, а следом я начинаю трястись.
— Мамочка, — он спокойно глядит на меня, накрывает мою руку своей, — хотеть не значит убить. Вас мы защитим. Сеня проследит, чтобы твои сынишка и мама добрались до нашей квартиры.
— Я за вас тоже очень переживаю… — кусаю губы.
— Правда? — он хитро прищуривается, кладет ладонь на мою попу.
Сжимает.
— Тебе не кажется, что сейчас не место? — шепчу, тем не менее не убирая его руку.
Мне нравится, когда Кай меня касается. Уверенный, сильный. Словно скала.
— Помацать твои прелести всегда уместно, мамочка, — он забирает антисептик и вату, складывает на стол, а меня тянет к себе на колени.
— Кай, — обнимаю его, — я так соскучилась по вам!
— И мы по тебе, Лина… прости, что…
Но я прерываю его извинения, кладу палец на пухлые губы. Затем поддаюсь порыву и целую. Поцелуй мгновенно становится жарким, требовательным. Кай тут же забирает инициативу, играет с моим языком.
А я стону. Не могу сдерживаться! Он нужен мне!
Мужчина поглаживает мою грудь через тонкую ткань халата. Опускается и развязывает пояс. Обнимает меня за талию. Гладит, дразнит меня кончиками пальцев. По коже рассыпаются мурашки.
— Кай… мы не… не должны… ммм…
— Тшш, мы быстро, сладкая… хочу тебя… нам обоим нужна разрядка… привстань-ка… вот так… хорошо, что ты без трусов… и уже мокрая…
Он стягивает брюки, освобождает член. Сжимает мои бёдра и усаживает меня сверху.
— Ах… боже мой… ты такой огромный… Кааай, — мои киска сильно, отчаянно его стягивает.
— Блядь… мамочка… ты пиздец какая горячая… в тебе так… не могу… — хрипит он, насаживая меня на себя, — смотри на меня… в глаза… вот так… умница…
Стул скрипит, но нам плевать. Кай заполняет меня всю до краёв. Быстрее. Интенсивнее. Губы мужчины ласкают мои соски. Что я делаю? Он же ранен! Но не могу сопротивляться… слишком сильно хочу этого лысого громилу!
Мы кончаем спустя пару минут этого бешеного танца. Быстро и очень сильно. Вместе.
— Посиди так, Лина, — шепчет Кай, затем морщится, хватается за ребра.
— Они сломаны?
— Возможно.
— И я тебе их доломала, — пытаюсь слезть, но он удерживает меня.
— Сиди… не уходи. Я так люблю тебя, мамочка… пиздец… никогда и никого так не любил.
— Я тоже люблю тебя, Кай…
Но тут мой взгляд падает на стол. И чудовищное осознание вспыхивает, словно молния. Я же со всеми своими проблемами совершенно забыла про противозачаточные…
Глава 17
Кай
— Ну вы чего устроили? — в дверном проеме появляется Рус, шатается, держится за бок, — чуть я за дверь, а вы уже сношаетесь!
— Руслан! — Лина вдруг густо краснеет, соскакивает с меня, запахивает халатик, — зачем ты встал?
Сука… она такая горячая и сексуальная, я голову потерял напрочь. Но продолжаю держать её руку. Тяну на себя, возвращаю на колени. Она моя!
— Ты чего шатаешься по квартире? Нам нужно Ленку вызвать, я лишь первую помощь оказал, — рычу на друга.
Беру мобильный. Рус ехидно лыбится.
— Что за Лена? — сухо спрашивает мамочка.
Улыбаюсь. Такая красавица, а когда так ревнует, хочется оттрахать ее еще разок. И не один.
— Врач. Таскает нам медикаменты и штопает после неприятных бесед с конкурентами. И не болтает.
— Ммм… понятно, — тянет она, не спуская с меня взгляда.
Встает, поправляет халат.
— Мне нужно в душ. Ты в меня кончил, — разворачивается и гордо топает на выход из кухни, — Руслан, марш в постель! Мне тут трупов еще не хватало!
— Мы ее не трахаем, мамочка! — говорю ей вслед.
— Только ты в наших сердцах, — хрипит Рус.
— Вали отдыхать! — гаркаю на Клима.
Беру в руки упаковку антибиотиков. Друг садится рядом.
— Ты мне жизнь спас, — кашляет.
— Не за что.
— Я тебя не благодарил.
Смеемся. Да, у нас высокие отношения.
— Что за таблетки? — смотрит на пилюли в моих руках.
— Антибиотики, что я тебе дал. Лина очень странно на них покосилась, будто бы испугалась, — кручу в руках упаковку, — обычные вроде.
— Просроченные может?
Мамочка включает душ. Слышу глухой шум воды. Хочу к ней! Вспоминаю нашу ночь. Член снова стоит. Только с ней так. Хочется накачивать ее спермой каждый день, ночь, утро… в обед и на ужин. Пиздец я подсел.
— Не.
— Она ревнует, — хмыкает друг, — тут водка есть? Болит пиздец… всё тело нахуй. Долбаный козлина этот Каджит! Подставил… на ноги встану, ебальник разобью.
Каджит — это один из местных «воротил». Торгует девочками, наркотой и паленой водкой. Это с виду всё у нас чинно и красиво, в подполье всё еще «цветут» понятия из девяностых.
— Главное, чтобы Лину или ее родных не зацепило. Надо сейчас на дно залечь, отправить ее мать и Саню подальше.
— А Ваську себе оставим? — облизывается Рус.
— Конечно. Увезем и будем трахать днями и ночами напролет во всех позах, — мечтательно прикрываю глаза.
Ребра сильно болят. Знатно меня уделали. Давно так не нарывались. Беру мобильный. Набираю Ленку.
— Привет, Лен, — и тут из ванной выходит Лина.
Ее аппетитную фигурку