Я еду не по той стороне.
Каждый нерв вспыхивает, словно сработала пожарная сигнализация. Одно ужасное мгновение я сижу, оцепеневшая, сжимаю руль так, будто смогу силой мысли стать невидимой.
— Чёрт! — вырывается у меня. Я дёргаю руль, резко ухожу на гравийную обочину, будто от этого зависит моя жизнь. Потому что… так и есть. Бью по тормозам, так сильно, что ремень безопасности впивается в плечо, тело дёргается вперёд и тут же отбрасывается назад. Машина вздрагивает и замирает. Моё сердце — нет.
В ушах стучит только кровь. И, как будто этого мало, пикап тоже останавливается рядом.
Сквозь стекло я едва различаю лицо водителя. Со стоном опускаю своё окно, готовясь к любому выговору.
Я уже морально принимаю худшее: гневную отповедь, оглушительный гудок, может, даже саркастические аплодисменты для дурочки-американки, которая не отличает левую сторону от правой. И всё это будет по заслугам.
Я сглатываю, ладони скользят по рулю от пота. Щёки пылают. Солнцезащитные очки, умоляю, хоть сейчас справьтесь со своей задачей.
— Всё в порядке, лесси3?
Голос выбивает почву из-под ног. Глубокий. Уверенный. Насыщенный настолько, что прокатывается сквозь меня и вышибает воздух из лёгких.
О нет. Только не это. Я не из таких девушек.
Хотя… похоже, именно из таких. Потому что на секунду всё — страх, паника, предательский пот под курткой, исчезает.
Есть только он. И, что хуже всего…
Звучит знакомо.
Сердце предательски спотыкается, пока я медленно поднимаю взгляд — и тут же сожалею о каждом жизненном выборе, который привёл меня к этому моменту.
Потому что, разумеется, он красив.
Резкие черты лица, словно высеченные тем же ветром, что веками шлифовал здешние камни. Коротко подстриженная борода. Волосы — мягкий, спутанный каштановый беспорядок, так и просящийся под пальцы, в резком контрасте со строгой линией губ.
Но добивают меня глаза.
Зелёные. Не мягкие и туманные, а ясные, пронизывающие. Достаточно острые, чтобы разглядеть каждую мою лихорадочную, сбивчивую мысль.
Что со мной не так?
Я чуть не угробила нас обоих, а сама таращусь на него, как влюблённая дурочка. Наверное, авария выбила у меня пару мозговых клеток. Адреналин явно не мой союзник.
— Лесс? — повторяет он, и мне чудится тень тревоги в его голосе. Он, наверное, уже подбирает слова, чтобы спросить, не ударилась ли я головой и не сбежала ли без присмотра из психушки.
Когда его взгляд падает на мои губы, у меня будто щёлкает переключатель. Этот короткий, мимолётный взгляд ощущается как разряд, пронзающий меня насквозь, и прежде чем я успеваю себя остановить, из меня вырывается паника: — Мне так жаль! Честно, мне ужасно стыдно. Я, очевидно, не отсюда, и я миллион раз повторяла себе, прежде чем сесть за руль, что нужно ехать по другой стороне дороги. Простите. Очень-очень извините.
О боже. Кто-нибудь, пожалуйста, помогите остановить этот поток бормотания.
Он отвечает не сразу, просто изучает меня. Его голова слегка наклонена, брови приподняты в любопытстве и с тенью насмешки. Я всё ещё жду худшего — что он сорвётся, назовёт меня безрассудной, донесёт на меня, что угодно.
Вместо этого его губы дёргаются в усмешке.
— Вот как? — его голос опускается на полтона ниже, и что-то внутри меня тает. — Впервые за рулём здесь?
Я киваю, горло внезапно пересохло.
— Первый полный день в Шотландии, если точнее.
— Ну что ж… — говорит он, чуть высовываясь из окна, его предплечье небрежно ложится на дверцу. Мышцы под кожей двигаются, и на мгновение я ловлю себя на том, что уставилась, слишком ясно осознавая, какие же чертовски привлекательные у него руки. Я отвела взгляд, но поздно. Он заметил. — Добро пожаловать в Шотландию. Почти угробить себя — определённо один из способов произвести впечатление.
У меня перехватывает дыхание — не от паники, а потому что он улыбается. По-настоящему улыбается: медленно, спокойно, с лёгкой искоркой озорства, заставляя меня забыть, что я чуть не врезалась в него.
— Американка?
— Из Кентукки, — подтверждаю я, наконец находя свой обычный голос. — Земля бурбона, лошадей и людей, которые не ездят по левой стороне дороги.
— Край бурбона? Что ж, тема достойная обсуждения, — он оставляет двигатель на холостых и поворачивается ко мне чуть больше. — Жаль, что мы не можем поговорить об этом при более подходящей ситуации.
Сердце пропускает удар. Он что, флиртует со мной?
Но прежде чем я нахожу хоть какой-то связный ответ, за его машиной громко сигналят. Заклятие рушится, и я вдруг осознаю, что мы разговариваем прямо посреди дороги.
Незнакомец смотрит в зеркало заднего вида и тяжело вздыхает, проводя рукой по идеально растрёпанным волосам.
— Похоже, мы создаём пробку. Пожалуй, мне стоит ехать дальше.
— Конечно. Ещё раз простите, — отвечаю я, голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. — Я… э-э… прослежу, чтобы теперь ехать по правильной стороне.
Его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем нужно.
— М-м, это будет разумно, хотя я бы не отказался увидеть тебя снова при менее… опасных обстоятельствах.
Сигналят снова, дольше, слышится приглушённое шотландское ругательство от водителя позади.
— Думаю, это мой сигнал, — с усмешкой говорит он. — Левая сторона. Запомни это.
Он отдаёт быстрый салют двумя пальцами, поднимает стекло и уезжает, оставляя меня сидеть с открытым ртом и мозгом, отчаянно пытающимся осознать, что только что произошло.
Я смотрю, как его грузовик исчезает вдалеке, сердце всё ещё колотится, и я не уверена, от моих ли ужасных водительских навыков или от самой встречи. Неужели красивый шотландец только что флиртовал со мной, после того, как я чуть не врезалась в него? И я что, действительно попыталась ответить?
Ну, тёте Роуз я об этом точно не расскажу. Она оставила меня одну меньше чем на минуту, и я едва не превратила её машину в груду металла. Племянница года. Дайте мне кто-нибудь трофей.
Я делаю прерывистый выдох, пальцы всё ещё мертвой хваткой вцеплены в руль. Сердце бьётся так сильно, что я его почти слышу, адреналин понемногу уходит, оставляя после себя слабую тошноту и чувство тревоги. Кто бы мог подумать, что езда не по той стороне дороги окажется такой жуткой? Я явно не создана для спонтанных приключений.
Делаю ещё один глубокий вдох, заставляя пульс замедлиться, и решаю прямо здесь и сейчас: сегодня не день для приключений. Нет уж. Я медленно и осторожно поеду обратно в коттедж — и строго по правильной стороне дороги. Никаких больше происшествий. Никаких смертельных угроз. Только я, чашка горячего чая и безопасные четыре стены.
Выезжая обратно на дорогу, я бормочу себе новую мантру: «Левая