Напряжение сжимает основание моего позвоночника. — Джульетта, — стону я. — Чёрт...
И тогда все разлетается. Мои бедра дрожат, и первая волна освобождения наполняет меня. Я пульсирую внутри нее, наполняя ее каждым отчаянным толчком.
Я едва слышу грубые звуки, вырывающиеся из моего горла. Мои руки сжимают её бедра, прижимая её к себе, пока я прохожу волну за волной, каждая из которых сильнее предыдущей. Удовольствие настолько сильное, что оно излучается из моего центра, пока каждый мускул моего тела не начинает дрожать.
Я падаю на неё, стараясь не раздавить своим весом, прижимаюсь лбом к ее лбу, пока мы оба пытаемся отдышаться. Я нежно целую её плечо, щеку, висок. Всё, до чего могу дотянуться. Она тихонько мурлычет от удовольствия, ее пальцы рисуют ленивые, успокаивающие узоры на моей спине.
— Так значит, — шепчет она, улыбка звучит в её голосе. — Ты тоже скучал по мне?
Смех вырывается из меня. — Совсем чуть-чуть, — дразню я, перекатываясь на бок и притягивая её к себе. Я убираю прядь волос с её лица, большим пальцем проводя по изгибу её щеки.
— Я люблю тебя, — шепчу я.
Её глаза поднимаются к моим, влажные от эмоций, полные доверия и такой надежды, что у меня перехватывает дыхание. — Я тоже тебя люблю.
Слышать это от неё, когда мы запутаны в моих простынях, прижатые друг к другу?
Чистый, чёртов, рай.
Глава сорок первая
Джульетта
В объятиях Нокса каждая моя острая часть будто бережно собрана и возвращена на своё место. Я не знала, что такое настоящая безопасность — до этого момента.
Его грудь ритмично поднимается и опускается под моей щекой, и каждый его вдох убаюкивает остатки моих стремительно мчавшихся мыслей.
Я простила его в ту же секунду, как прочла письмо и поняла: он пытался любить меня так, как умел. И, может быть, эта любовь была неидеальной, запутанной, но — настоящей.
Я чуть склоняю голову, прислушиваясь к ровному биению его сердца, пока его пальцы медленно скользят по моим волосам. Я больше ничего не ищу. Я дома.
Через несколько минут тишину прерывает его голос: — Надолго ты? У Роуз остановилась?
Я отстраняюсь и встречаю его взгляд… И понимаю, что не продумала это. Совсем.
— Честно? Понятия не имею, — признаюсь. — Я просто купила билет на первый рейс и прилетела. Даже тёте не сказала, что приезжаю.
— Останься со мной.
Это не вопрос. Я на секунду замираю, переваривая. — Серьёзно?
Он кивает без малейшего колебания. Брови расслаблены, но взгляд решительный. Он уже всё для себя решил — и просто ждёт, пока я догоню.
— Я только что вернул тебя, Джульетта, — его голос опускается ниже, пробираясь под рёбра и обвивая самые хрупкие части меня. — Если у тебя нет других планов, я хочу, чтобы ты была здесь. Каждую ночь, когда я засыпаю, и каждое утро, когда открываю глаза.
Клянусь, если моё сердце будет биться ещё сильнее, оно вырвется наружу и само кинется к нему. Я больше не думаю ни о прошлом, ни о «а вдруг», ни о том, как боялась раньше так нуждаться в ком-то.
Я знаю только, что хочу того, что он предлагает, сильнее всего на свете.
Каждую ночь. Каждое утро.
Господи, да.
Я хочу его сонной улыбки и утренней небритости. Хочу его босых ступней на кухонном полу и его рук, тянущихся ко мне в темноте. Хочу этой сумасшедшей, красивой жизни с ним — во всей её несовершенной славе.
Я чувствую себя выбранной. Не терпимой. Не «вариантом по остаточному принципу». Любимой — полностью, безоглядно, нежно.
Я киваю, улыбаюсь и прижимаю ладонь к его груди, будто даю обет. Потому что уже знаю: я никуда не уйду.
— Я не хочу быть где-то ещё.
Нокс уже собирается сказать что-то, что, судя по его глазам, могло бы разорвать меня на лучшую из возможных частей, но внезапный стук в дверь разрывает момент пополам.
Он резко выдыхает — Это наверняка Каллан.
Прежде чем мы успеваем двинуться, дверь внизу тихо скрипит.
— Чёрт, Кал, проваливай! — кричит Нокс, уже звуча устало.
— Без шансов, братец. Ты уже достаточно насиделся в одиночестве, — голос Каллана несётся вверх по лестнице, полный самодовольства и отсутствия инстинкта самосохранения. — Эй, что за барахло в прихожей? Это что, женская сумка? Нокс, да ты…
В одно мгновение Нокс исчезает. Вскакивает с кровати, полностью голый, и буквально заслоняет меня собой, будто собирается в одиночку отбиваться от армии. Руки широко раскинуты, стойка готовая — воплощение рыцаря, готового драться с родным братом за мою честь.
Я теряю контроль. Полностью.
Смех вырывается из меня прежде, чем я осознаю, что смеюсь. Как только он звучит, голос Каллана раздаётся в холле:
— Да ну! Я узнаю этот американский смех! Рад, что ты вернулась, Джулс!
— Каллан, клянусь богом, если ты не уйдёшь прямо сейчас… — рычит Нокс, заслоняя меня.
Я всё ещё смеюсь — наполовину от абсурда, наполовину от того, как очаровательно Нокс пытается прикрыть меня, как какой-то рыцарь без доспехов.
— Всё нормально, — уверяю я, подтягивая простыню выше. — Я уже прикрылась.
Широкие плечи Нокса напрягаются, он поворачивается, мышцы на спине двигаются. Челюсть сжата, взгляд приковывает меня к месту… Сидящей здесь, прикрытой ровно настолько, чтобы быть приличной, но недостаточно, чтобы остудить жар внизу живота.
Его голос хриплый, с оттенком раздражения и чего-то гораздо более опасного: — Нет, Джульетта. Не нормально. Я с тобой ещё не закончил.
О.
Моё дыхание сбивается. Щёки горят. Не от стыда, а от того, как его слова скользят под кожу и разливаются по телу, как жидкий огонь. И, конечно, Каллан:
— Извиняюсь за вторжение, продолжайте! — его смех звенит по дому.
Во взгляде Нокса вспыхивает чистое убийство. Он пересекает комнату, захлопывает дверь. Щелчок замка гремит, оставляя в воздухе искры предвкушения.
Когда он поворачивается ко мне, голос его становится повелительным, шепотом греха, проникающим в самое нутро. — Сними простыню, mo ghràidh. Сейчас.
Господи, помоги мне. Когда он говорит так, уже не важно, о чём он просит. Я сделаю это.
Мои пальцы дрожат, когда я отпускаю простыню, она выскальзывает из рук и собирается у меня на талии. Взгляд Нокса темнеет, он медленно и почтительно скользит по каждому новому обнаженному сантиметру моего тела, не торопясь запоминать все до мелочей.
— Джульетта, — шепчет он. Его глаза скользят по мне. — Сними. Я хочу, чтобы это исчезло.
Быстрым движением я сбрасываю простыню с ног и ложусь на спину, чувствуя, как во мне переплетаются уязвимость и сила.