– Гейша все еще у тебя? – спрашивает Джонатан.
– Только формально, – отвечает Зак, подливая себе вина. – Теперь она кошка Анжело.
Меня удивляет то, с каким шоком Джонатан это воспринимает.
– Она больше не нужна тебе, да? – говорит он обвинительным тоном.
– Это я ей не нужен.
– Не понимаю.
– Она его ненавидит, – объясняю я.
Прежде чем Джонатан успевает что-то сказать, Зак кивает.
– Именно. Она ненавидит меня, а вот Анжело обожает. Так что теперь она его кошка.
– Зак, она животное. Сомневаюсь, что она может кого-нибудь…
– Думаешь, ты знаешь ее лучше Зака при том, что не видел ее десять гребаных лет? – интересуюсь я.
Мэтт пинает меня под столиком, а Джаред спрашивает:
– Джонатан, ты любишь футбол?
И на этом наша милая беседа заканчивается. Приносят еду, но они продолжают треп. Я же попиваю свое дико дорогое пиво и ковыряю свою дико дорогую еду. И держу свой чертов рот на замке. Мне бы очень хотелось, чтобы и они ели молча, потому что чем скорей мы закончим, тем быстрее отсюда свалим – и разбежимся с Заковым бывшим. Почти весь ужин мне удается избегать разговора с ним, но потом он спрашивает у Джареда:
– Ты живешь в Колорадо всю жизнь?
– Угу.
– Что закончил? CU? Мы все, похоже, были там в одно и то же время.
Джаред смотрит на него так, будто раздумывает, стоит ли приложить его по полной программе.
– CU – это для богатеньких детишек из других штатов, – говорит он с улыбкой. – Если ты живешь в Колорадо, то обязан поступать в CSU.
Это вызывает у Зака с Джонатаном смех, и Джонатан говорит:
– Вы, землекопы (намек на один из основных факультетов CSU – прим. пер.), всегда завидовали парням из Большой дюжины (спортивная ассоциация колледжей, куда входит CU, университет, где учились Зак с Джонатаном – прим. пер.).
Джаред, судя по его физиономии, начинает по-настоящему раздражаться, и я жду, что сейчас он скажет что-нибудь грубое, но Мэтт кладет ладонь ему за запястье и говорит Джонатану:
– Не заводи его! Давайте не устраивать за ужином Противостояние Скалистых гор (давнее соперничество между футбольными командами CU и CSU, начавшееся еще в 1893 году – прим. пер.).
Джонатан кивает в сторону Джареда – типа уступает ему.
– Согласен. А ты сам, Мэтт? Где учился?
– В Оклахомском государственном. – Но по его тону ясно, что обсуждать свое прошлое он не хочет. И потому Джонатан, естественно, поворачивается ко мне.
– Ну, а ты что закончил, Анжело?
Хера с два я признаюсь ему, что и школу-то не закончил. Больше всего на свете мне хочется просто вдарить ему по морде, однако я выдавливаю улыбку и говорю:
– Юрфак Гарварда. Работа в прокате – это так, прикрытие, чисто чтобы вам, тупицам, не было так обидно.
Они смеются. Вроде бы. Я точно не знаю, потому что занят тем, что высасываю остатки своего пива, а потом и Закова вина со вкусом грязи. Жаль, я не верю в бога. А то бы помолился о том, чтобы этот адский вечер поскорей закончился.
Под столом Зак сжимает мою коленку. Улыбается мне. Я тоже силюсь изобразить улыбку, но получается довольно хреново. Его ладонь поднимается по моему бедру. Он пытается подбодрить меня. Но увы. Не выходит.
Наконец ужин заканчивается, и я как никогда в жизни счастлив услышать, что никто не хочет десерт. Но потом Джонатан обводит нас всех взглядом и говорит:
– Еще совсем рано. Чем бы вам хотелось заняться? – Мэтт, Джаред и Зак обмениваются неопределенными взглядами, и Джонатан говорит: – На мюзикл мы уже не успеем, так что, может быть, в клуб?
– В какой такой клуб? – скептически интересуется Джаред.
– В наш клуб, – улыбается ему Джонатан. – Тут как раз есть один рядом.
Мэтт лишь пожимает плечами, а Зак поворачивается ко мне.
– Ты как, хочешь?
И неожиданно я понимаю, что да. Хочу. Я весь вечер сидел, слушал Джонатана и с каждой минутой раздражался все больше и больше. Уйти в отрыв – ровно то, что мне сейчас нужно. Я представляю, каково это будет – спустя столько лет снова оказаться в толпе людей. Немного выпить. Пофлиртовать, подурачиться с каким-нибудь незнакомцем. Это хороший способ выпустить пар. Не знаю, как отнесется к этому Зак, но я сделаю все это, как только переступлю порог.
– Идея супер, – говорю я.
– Я так не думаю, – внезапно произносит Джаред, и я знаю, что взгляд, которым я стреляю в него, мог бы прожечь в нем дырку.
– Почему? – удивляется Мэтт.
Джаред бросает на него выразительный взгляд.
– Это не лучшая идея, – произносит он. Медленее и явно надеясь, что на второй раз до Мэтта дойдет скрытый смысл его слов – каким бы он ни был. Но до Мэтта ничего не доходит.
– Не знаю. Я бы сходил, – говорит он.
– Тогда решено. Идем. – Джонатан сияет улыбкой в сторону Зака.
Мы ловим такси и выезжаем в клуб. Он в нескольких кварталах от места, где мы сидели, но тоже недалеко от Стрипа. Внутри они сразу находят столик – высокий, за которым надо сидеть на табуретах, – потом оглядываются в поисках официанта. Но я знаю, как побыстрей. Иду к бару и беру два шота текилы. Хлопаю оба, а потом возвращаюсь к Заку и встаю за его спиной, подальше от Джонатана, чтобы, когда Зак обернется, Джонатан не мог нас подслушать.
– Мне хочется потанцевать, – сообщаю я Заку.
– Хорошо, – отвечает он, улыбаясь. – Иди. – И уже начинает поворачиваться к остальным и к разговору, который они ведут, но я его останавливаю.
– Зак. – Я дожидаюсь, когда он на меня посмотрит. – Взгляни на танцпол, Зак. – На лице у него появляется смешливое выражение, однако он все же делает, как я прошу. – Ты же видишь, что там?
Он усмехается.
– Анж, я бывал в клубах и раньше.
И все-таки я не уверен, понимает ли он.
– Я говорю, что хочу пойти туда и потанцевать, Зак. Просто хочу убедиться, что ты в точности понимаешь, о чем я.
– Ты говоришь, что тебе хочется подурачиться с кем-то, кроме меня. – Я изумлен,