– Давайте номер, – решила Ольга и, пока родственник мешкал, достала телефон.
– Но… но что же я скажу людям? М-маме? – пробормотал несчастный сын.
Санитар покачал головой:
– Ну отмените все. Вы это… – Увидев, что Ольга набирает номер, санитар стал теснить их сначала в коридор, а потом в сторону зала прощаний. – Вы оттуда позвоните. У меня работа.
– Погодите, там толпа людей, все на нервах, оно вам надо? – уперлась Ольга. – Давайте мы все же здесь решим.
– Терапия, – ответили Ольге.
– Добрый день, – затараторила она, – мы родственники умершего актера чудновского драматического театра Сысоева. Сегодня в четырнадцать тридцать должна была состояться панихида…
– А потом отпевание, – дернул ее за рукав сын усопшего.
– А потом отпевание! – кивнула ему Ольга. – Все готово, пришли люди, принесли венки, нас ждут в церкви, а труп не выдают! Простите, тело, – поправилась она, заметив, как искривилось лицо сына. – Тело не выдают! Вместо него в морге дали ваш номер.
– Минутку, – сказал голос, потом трубку, очевидно, положили на стол, и слышно стало, как отдаляются чьи-то шаги.
– Алло, добрый день, – раздался в трубке приятный, круглый мужской голос. – Заведующий отделением Антонов. Что вы хотели?
– Мы ищем тело артиста Сысоева, – уже раздраженно сказала Ольга. – А в морге его нет. Говорят, оно у вас.
– Может, и у нас, – согласился Антонов. – Но это не точно.
– А вы проверить не хотите? – разозлилась Ольга.
Сын усопшего стал делать ей знаки:
– На громкую включите! На громкую!
Ольга ткнула пальцем в нужную кнопку.
– Вы не знаете – а мы, что нам делать?! – сорвался на крик Сысоев-младший. – Это, в конце концов, мой отец! Что вы с ним сделали?
– Молодой человек, – устало произнесли на том конце. – Никто с ним ничего не сделал. Если, как вы говорите, он умер…
– Да, умер! Верните мне тело отца немедленно!
– …если он умер, ничего хуже с ним произойти уже не может. На домашний адрес пациента Сысоева, указанный в карте, было отправлено официальное уведомление. Так что ждите. Всего хорошего!
На экране телефона высветился отбой.
– Такой вот ненавязчивый сервис, – буркнула Ольга.
– Ну дела! – пробормотал Сысоев-младший и ослабил узел траурного галстука. – Ну дела… И что теперь? Что им всем сказать?
– Скажите, что похороны отменяются, а дальше всех оповестят. Хотите, я объявлю?
– Хочу! – обрадовался он. – Будьте так добры.
– Вы тогда идите, я вас догоню. А вот матушке вашей придется, конечно, поподробней. Вы пока с ней поговорите.
– Вот что, Фёдор, – произнесла Ольга в трубку, пока мимо плыл поток одетых в темное людей, расходившихся с отмененной панихиды. – Сменщик твой все отрицает. Про зомби не слышал, а некоторые тела, говорит, забирают. Зачем забирают – не знает. Вопрос теперь, кто кому должен. Я тебе десятку за какую-то лажу или ты мне – за то, что я с тобой кучу времени потеряла? Как будем решать?
– Конечно, он тебе не скажет, – хмыкнул Фёдор. – А ты на что рассчитывала? У нас жесткие указания, я ж говорил. Узнают – тут же с работы вылетишь. Надеюсь, ты про меня не упоминала, Потапова?
– Спокойно, Федя. Я свое слово держу, в отличие от некоторых.
В трубке послышался вздох облегчения.
– Но тела-то не было, так?
– Не было. – Ольга проводила взглядом жену – или вдову? – Сысоева, которую вели под руки в сторону катафалка. – Но мало ли что там случилось. Может, эпидемия какая-то опять, и они пока изучают. Откуда мне знать.
– Ну да, ну да. Забрали, значит, зараженные тела поближе к больным, в терапию, то-се. И там изучают. Лаборатория-то у нас, если что.
– А я откуда знаю, терапия это была или нет? Мало ли что за номер.
– Терапия-терапия, не сомневайся. Их там уже штук десять, жмуриков. Какая-то ты, Потапова…
– Жадная? – подсказала Ольга. – Как ты со своими бутербродами?
– Недоверчивая, – вывернулся он. – Стараешься для тебя, а что взамен?
– Ладно, обиженка моя. – Ольга в сердцах пнула медово-кофейный камешек – бывшую гордость затопленных чудновских каменоломен. – Давай так решим. Я хочу своими глазами видеть ожившего покойника. Ты говорил, у тебя копатели? Вот пусть они меня с собой и возьмут. Вскроем парочку свежих могил, посмотрим, что там внутри, порезвимся, одним словом. Если ты прав – договор в силе. Ну?
– Что… – Федька прочистил горло. – …так и пойдешь посреди ночи кладбища обносить?
– Что ты! Главному редактору это не по статусу. Отправлю, пожалуй, кого-нибудь из отдела происшествий. А потом еще заставлю репортаж написать: «Осквернение могил: хобби или бизнес?»
– Знаешь, Потапова, может, ты там и главный кто-то, но точно дурнее, чем я думал.
– То есть расходимся? Жду тогда свою десятку.
Ольга посмотрела на погасший экран и мстительно усмехнулась. Пахло пылью, сыростью с реки и глупыми весенними надеждами. Копание каких-то там могил могло быть только шальной Федькиной выдумкой.
Глава 2
– Никит! – Ольга приоткрыла дверь сынарника, едва зашла в квартиру. – Зойка не звонила? Думает она бабку свою хоронить?
– Не в курсе, ма. – Сын даже не оторвал взгляда от монитора с игрой.
– Здрасте, теть Оль!
Рядом с сыном сидел его лучший друг, обычно безмолвный.
– Привет, Андрюш. Никит, ели чего?
– Не. Бутеров перекусили.
– Ясно, – ответила Ольга уже из ванной, тут же метнулась на кухню и стала мыть куриные голени, нарезать лук, добавлять в сковородку краснодарский соус и набирать воду под макароны. Через полчаса сели ужинать.
– Андрюха, – обратилась Ольга к гостю, – а ты почему здесь вообще? Я тебя не гоню, но чего ты Юле не помогаешь?
– Да я бы с радостью, теть Оль! Но она же сама! Держу не так, пою не то, подгузник меняю неправильно. А теперь вообще нервная стала. Заболела, говорит, Маруся. Я говорю: «Да все с ней нормально, посмотри. Ест, спит – чего еще от нее хотеть, ей же месяц всего!» А Юлька: «Нет, вот три дня назад она на погремушку смотрела, а теперь перестала». Я говорю: «Да просто надоела ей твоя погремушка», а Юлька – в слезы: «Ты черствый, ты не понимаешь». Ну я и ушел.
В детстве Андрей был тем еще заморышем: нежнокож, светлобров и пискляв, – Ольга сразу даже не заметила, что он постарше. Теперь три года казались мелочью, но вначале разница удивила: дружба шестиклашки с девятиклассником – явление не такое уж частое. Как они познакомились, Ольга узнала, когда оба уже окончили школу. Никита признался, что прогуливал уроки, околачиваясь в городском парке и высматривая живность на берегах Мёртвого