- Занимает чертовски много места.
- Раньше она играла каждый вечер. Не могу поверить, что она оставила его.
- Хм. - Но его явно не интересовали ни Регина, ни ее пианино. Вместо этого он уставился на мою левую руку. - Амниотическая полоса? - Он задал этот вопрос без извинений или смущения.
Я почувствовал, как краска заливает шею. Я кивнул. Да, это была амниотическая полоса, которая лишила меня руки, когда я был еще в утробе матери. Это происходило примерно в одном случае из каждых тысячи ста рождающихся. Не такая уж большая редкость, и все же иногда я чувствовал, что это делает меня ненормальным, как будто я был единственным человеком, который не был на все 100 процентов целостным. И все же искренность Ника меня воодушевляла. Я всю жизнь живу с такой простой инвалидностью, но никто, кроме врачей, никогда не говорил мне об этом с такой открытостью.
- Как ты узнал?
Он пожал плечами.
- Просто предположение. Моя сестра - твоя противоположность. У нее нет правой руки. - Он коснулся своего предплечья. - Примерно в том же месте.
Я посмотрел на розовый заостренный конец своей отсутствующей руки. Я прикрыл ее рукой, пытаясь спрятать, и все же, когда посмотрел на Ника, стало очевидно, что он совсем не думает о моей отсутствующей руке. Он оглядывал груды коробок, зловеще громоздившиеся вокруг нас.
- Боже, как же паршиво переезжать, - вздохнул он. - Пройдут месяцы, прежде чем я разберусь со всем этим дерьмом.
- Откуда ты переехал?
- С другого конца города. - Его взгляд был смущенным. - Меня домовладелец застукал.
- Типа, с наркотиками или чего-то в этом роде?
Он указал на собак, которые теперь валялись вокруг нас на кухонном полу.
- Собаки. Когда я подписывал договор об аренде, у меня был только Берт, но появлялись и другие, нуждавшиеся в приюте.
- Чем ты занимаешься?
- Я ветеринар. У меня кабинет в центре города.
Это удивило меня, хотя я и не мог бы сказать почему. Он был так привлекательно красив. Так непринужденно сексуален. Почему-то я ожидал, что у него будет потрясающе опасная работа. Как у гонщика, хотя в Такер Спрингс не было гоночных трасс. Мысль о том, что он был кем-то вроде доктора, целыми днями помогающего раненым животным, только добавляла ему очарования.
Очарование, которое я вдруг отчаянно захотел игнорировать.
- Так ты один? - Спросил я, оглядывая коробки. - Я подумал, может, тот парень с татуировками...
Я замолчал, задаваясь вопросом, не был ли он слишком личным, и, надеясь, что не обидел его, предположив, что он гей, но он улыбнулся.
- Сет? Нет. - Он наклонился немного ближе. - В данный момент я ни с кем не встречаюсь.
Сердце бешено заколотилось. Я всего лишь хотел завести светскую беседу, чтобы отвлечься от того, какой он привлекательный, а получилось, что все стало в сто раз хуже. Смысл его слов наполнил меня чем-то, что было отчасти ужасом, отчасти абсолютной радостью. Я не был уверен, что смогу заговорить без того, чтобы не проявилось прежнее заикание.
- О, - все, что я смог сказать.
Он наклонился ближе, и я почувствовал необходимость встретиться с ним взглядом. У него были темно-синие глаза, и они сверлили меня взглядом с прямотой, которая нервировала.
- Ты одинок?
Да! Да, я одинок.
Следом за этой мыслью пришел тот факт, что он понятия не имел, насколько я облажался.
- Э-э-э...
Но прежде чем я смог сформулировать ответ, прежде чем смог заставить свой тяжелый язык заговорить, его настроение изменилось. Напряженность его взгляда исчезла, а плечи опустились. Его игривость уступила место чему-то новому.
Сожалению?
Он откинулся на спинку стула, глядя на своих собак.
- Прости. Это было неуместно.
Сердце все еще колотилось. Ладонь вспотела, и я вытер ее о джинсы. Пришлось откашляться, прежде чем я смог заговорить.
- Кажется, я первый начал.
Он рассмеялся, но это был не тот смех, которым он смеялся раньше. В этом смехе слышались жесткие нотки.
- Не могу поверить, что забыл.
- Что забыл?
Он обхватил голову руками и потер лицо, внезапно показавшись усталым.
- Это был долгий день.
Я понятия не имел, что только что произошло между нами, но понял, что злоупотребил гостеприимством. Я встал, и когда он посмотрел на меня, почувствовал, что он вздохнул с облегчением.
- Приятно было познакомиться, - сказал я. Слова показались мне неуместными. Совершенно обыденными.
- Ты даже не допил свое пиво.
- Да, ладно. - Я не нашелся, что сказать. - Может, в другой раз.
Это прозвучало глупо, но он все равно улыбнулся мне.
- Мне бы этого хотелось.
Я в одиночестве поднялся по лестнице к себе на крыльцо и встал у перил балкона, глядя вниз, во двор. Берт и Бетти уже были на улице и принюхивались к опавшим листьям и увядшим цветочкам Регины. Небо над головой было безоблачным, звезды яркими и ясными. Прохладный ветерок ласкал кожу, и на этот раз мне было все равно, что левая рука обнажена.
Это был идеальный осенний вечер, такой вечер, который заставляет каждого ребенка с тоской вспоминать о тыквенных грядках, кукурузных лабиринтах и угощениях. Но я думал не об этом. Я думал о прощальных словах Ника.
Мне бы этого хотелось.
Глава 2
ЭТОЙ ночью мне приснился Ник. Проснувшись, я не смог вспомнить подробностей, но знал, что сон был о нем, и знал, что это было эротично. Меня не покидало чувство возбуждения, от которого становилось не по себе.
С подросткового возраста я знал, что меня привлекают мужчины, и уже давно не мог этого отрицать, но почему-то никогда не представлял себя в гомосексуальных отношениях. Многие гомосексуалисты женились на женщинах и строили свою жизнь самостоятельно. Это то, чего я хотел, не потому, что считал гомосексуальность грехом, а потому, что уж слишком часто разочаровывал свою мать. Сначала мне не повезло родиться с недостатками. Позже у меня развилось заикание. Потом была старшая школа.
Я не хотел об этом думать.
В любом случае, все это в прошлом. Если бы я остепенился и завел семью, возможно, она гордилась бы мной. Возможно, появление