История, оперенная рифмой - Натан Альтерман

Это не совсем обычная книга. Сначала я намеревался просто перевести несколько понравившихся мне стихотворений из «Седьмой колонки». Затем довольно быстро осознал, что эти стихи неотделимы от исторического фона времен их публикации, а значит, необходимо сопроводить перевод многочисленными примечаниями. Следующим этапом стало понимание, что одними примечаниями не обойтись: уж больно поверхностно и фрагментарно русскоязычные читатели знакомы с современной израильской историей. Так примечания превратились в комментарии. А в тех случаях, когда требовалось особенно подробное изложение и объем комментариев вырастал до размеров очерка, приходилось выносить их в приложение, дабы не отвлекать внимание читателя от собственно переводов. В конце концов я включил в состав приложения и такие очерки, которые не связаны напрямую с переводами, но помогают понять атмосферу тогдашнего (и во многом нынешнего) израильского общества (преимущественно периода Второй алии, представители которой не только построили Государство Израиль и возглавили его, но во многом обусловили характер израильской ментальности в целом).

Это определило структуру книги:

— вводный очерк;

— переводы с краткими комментариями;

— приложение с подробными очерками по истории предмета (Вторая алия, Эрец-Исраэль в период Первой мировой войны, отношение еврейского ишува к Советскому Союзу и др.).

Отсюда и необычность: жанр книги действительно трудно определить.

Переводы стихов? Но доля стихов в общем объеме текста не так уж велика.

Книга по истории Израиля? Но очерки, выросшие из комментариев к четырем десяткам стихотворений разной тематики, неизбежно создают довольно фрагментарную картину, а потому не могут претендовать даже на популярный ныне жанр исторической компиляции.

Наверно, правильней всего было бы назвать книгу альбомом словесных фотографий. На этих снимках, сделанных сквозь линзу лет, запечатлено многое, но, конечно, далеко не все. Тем не менее полагаю, что, полистав этот альбом, читатель составит некоторое представление о времени и месте.

И в заключение несколько обязательных пояснений в части терминологии. Некоторые ивритские слова используются в тексте потому, что не имеют точных аналогов в русском. Наиболее часто употребляемые термины я для удобства выношу сюда, в предисловие; значение других поясняется в примечаниях.

Предисловие переводчика

Итак, кратчайший словарь:

Алия (букв. «восхождение»; ср. йерида — отъезд, нисхождение) — приезд в Страну, репатриация. Чаще всего используется в значении переезда евреев в Израиль на постоянное жительство. Поскольку в это слово вкладывается еще и духовный смысл, то для его объяснения термин «иммиграция» не слишком подходит, как и «репатриация». Различают несколько «волн» алии, до образования Израиля их было пять. Они так и обозначаются — Первая, Вторая и т. д. Последующие «волны» имеют более конкретные наименования (напр.: «алия Гомулки» или «алия из бывшего СССР в 90-е годы»).

Ишув (букв. «поселение, расселение») или «еврейский ишув» — так до образования Израиля условно обозначалось понятие, включавшее в себя как совокупность населенных пунктов с преобладающим еврейским населением, так и само это население. Как и у некоторых других подобных понятий, значение этого термина скорее интуитивное, чем точно артикулируемое.

Маапилим — нелегальные иммигранты, проникавшие в Страну в рамках так называемой ѓаапалы — нелегальной алии 1939–1948 годов.

Страна (или ѓа-Арец) — общепринятое в иврите краткое наименование Эрец-Исраэль. Этот термин пишется с определенным артиклем, который отсутствует в русском языке, поэтому я буду употреблять его с заглавной буквы — Страна. Так в современном иврите именуется и Израиль, и, в более широком смысле, — Эрец-Исраэль.

Танах — принятое в иврите обозначение Священной книги — аббревиатура слов Тора, Невиим, Ктувим (соотв. Пятикнижие, Пророки, Писания). Я предпочитаю употреблять именно этот термин, поскольку и «Библия», и «Ветхий Завет» имеют несколько иной смысловой оттенок.

Эрец-Исраэль (букв. «Земля Израиля») — топоним, обладающий различным географическим смыслом для разных политических и религиозных групп. Но интуитивный смысл ее (танахический) более или менее ясен. Я намеренно не употребляю тут топоним «Палестина», хотя и знаю, что он более привычен для русскоязычного читателя. Причина заключается в том, что с начала XX века и во времена Альтермана в ишуве использовался именно танахический термин «Эрец-Исраэль», а также образованные от него прилагательные и существительные (например, «эрец-исраэльский офис», «эрец-исраэльтяне» и проч.). Возвращение в современную терминологию римского оккупационного топонима «Палестина» (так римляне во II веке переименовали Иудею после восстания Бар-Кохбы) связано прежде всего с известными политическими мотивами, которые не кажутся мне значимыми с точки зрения предмета этой книги.

Знаменитая «Седьмая колонка» Натана Альтермана, выходившая в газете «Давар» [1] с 1943-го по 1967 год, была, без преувеличения, самым популярным ее материалом. По пятницам, в день выхода газеты, люди заранее собирались у ворот редакции на улице Шенкина, не дожидаясь появления газеты в киоске. Газетный лист печатался тогда в семь столбцов; Альтерману отвели место на второй полосе в крайней — седьмой — колонке. Отсюда и название.

Первые его опыты в этом жанре появились в вечернем приложении к «Давару» в июле 1934 года. Это были стихотворные зарисовки, носившие название «Тель-авивские этюды». В ноябре того же года поэт перешел в газету «Ѓа-Арец» [2] на должность переводчика телеграмм с устойчивым, хотя и весьма скромным, заработком — 6 лир в неделю. Время от времени он публиковал стихи на злобу дня, за которые газета и вовсе ничего не платила. Колонка называлась «Мгновения» и подписывалась псевдонимом Агав [3].

В конце 1942 года Альтерман посчитал, что восьмилетняя служба дает ему право претендовать на повышение заработной платы или хотя бы на гонорар за публикуемые тексты. К тому времени «переводчик телеграмм» давно уже вышел из статуса начинающего поэта, а его колонка регулярно привлекала всеобщее внимание (достаточно упомянуть потрясшее Страну стихотворение «Из всех народов», опубликованное в ноябре 1942-го). Тем не менее хозяин газеты Гершом Шокен высокомерно отверг претензии мелкого служащего (впоследствии он назвал это самой большой ошибкой в своей долгой издательской практике). Натан Альтерман вернулся в «Давар» — на сей раз в главный пятничный выпуск — в роли признанного публициста, колумниста и поэта.

Всего Альтерманом было написано более тысячи публицистических колонок, часть из них в прозе. Около семисот вышли в «Даваре», около трехсот — в газете «Ѓа-Арец», некоторые публиковались в других изданиях. Впоследствии отобранные самим поэтом стихи были изданы отдельным трехтомником. Именно этой «презренной» поэтической публицистике, а вовсе не монументальной «Поэме казней египетских» и не великолепным лирическим сборникам «Звезды вовне» и «Голубиный город», Натан Альтерман обязан своим званием «национального поэта»,