Тогда, в начале 1915 года, казалось, что через год война уже закончится и можно будет спустить дело на тормозах. Тем временем власти получили желаемое, и угроза преследований отодвинулась на неопределенный срок. Впрочем, часть выпускников была почти сразу мобилизована и направлена в офицерскую школу в Баальбеке; среди них был и будущий министр иностранных дел Израиля Моше Шарет (тогда еще Мойша Черток). Почти все они уцелели (лишь один кадет умер от тифа). А сейчас — вот ведь как повернулось — в Баальбеке своих офицеров готовит шиитская армия «Хизбаллы».
Но надежды на то, что проблема рассосется сама собой, оказались напрасными. Год пролетел быстро, война и не думала заканчиваться, и весной 1916 года, в Песах, пришло время платить по векселям. Выпускники «Герцлии» (кстати, эту же гимназию окончил впоследствии Натан Альтерман) исполнили обещание, представ пред сонные очи чиновников Хасан-бека. По заведенному турками обыкновению, их тут же отправили… в тюрьму. Да-да, путь турецкого призывника обычно начинался именно там — чтоб не сбежал раньше времени. Ребятам было по 18–19 лет. Чтобы представить себе их состояние, вообразите себе эту тюрьму: обнесенный высокой стеной двор, изобилующий нечистотами, тифозными вшами и людьми, больше напоминающими диких зверей (преимущественно иракскими арабами-дезертирами). Там-то, в этом жутком дворе, и начался «крестовый» поход детей по спасению чести, достоинства и самого существования еврейского ишува.
Потом было еще много всякого — плохого и хорошего. Была дорога на поезде до Дамаска, долгое ожидание в пересыльном пункте, посадка на поезд в сторону Стамбула. Линия Багдад-Стамбул была тогда еще не достроена, так что путешествие включало тяжелый пеший переход через перевал между Аманскими и Таврскими горами. Если историкам и пропагандистам требуется сильный визуальный образ, то вот он: колонна еврейских детей, медленно бредущих по каменистым тропам к неведомому, но, несомненно, крайне неприятному личному будущему во имя будущего своей Страны.
К счастью, против всех ожиданий, офицерская школа на берегу Мраморного моря оказалась весьма неплохой. Высшее начальство было немецкое, турецкие офицеры в равной степени презирали всех, кто не турок, и никак не выделяли евреев среди прочих варваров. Главные проблемы заключались в незнании турецкого языка и в крайней враждебности арабов — а они попадались и среди однокашников, и среди мелкого начальства. И снова помогло заступничество евреев Стамбула: по их просьбе немецкий начальник школы объединил еврейских кадетов (числом около сотни) в одну роту, приставил к ним учителей языка и дал в командиры своего личного адъютанта.
С этим турецким офицером ребятам особенно повезло: молодой человек был умен, образован и чрезвычайно амбициозен. Он вознамерился непременно сделать вверенное ему подразделение лучшим в школе и мало-помалу заразил кадетов своими амбициями. Система муштры была прусской, много внимания уделялось шагистике. Довольно скоро еврейская рота превратилась в образцовую по части церемониального марша. Главный секрет заключался даже не в продолжительности тренировок, а в… песнях. Заунывная турецкая музыка не слишком подходит для команды «запевай!», зато песни Эрец-Исраэль легли под ноги шагающей части, как влитые. «Жиру — жир!» — командовал турецкий офицер, и еврейская рота, поняв его правильно (ширу шир — «пойте песню»), заводила на иврите: «Ой, страна моя, страна отцов…»
Когда они строем проходили по районам Стамбула, местное население сбегалось как на концерт. Пришло время сдавать экзамены, и кадеты заволновались не на шутку, ведь успех на плацу и на стрельбище означал близкую отправку на фронт. И все же рота оказалась лучшей по всем показателям.
Что было с ними дальше? Война подходила к концу, англичане захватили Газу, все понимали, что Османская империя вот-вот капитулирует. И без того шаткое доверие турецких властей к евреям еще больше пошатнулось после раскрытия организации «Нили», которая шпионила в пользу Англии. Турки старались не назначать еврейских офицеров на ключевые посты, опасаясь предательства и дезертирства — тем более что такие случаи действительно имели место. В качестве примера можно привести Дова Хоза (будущего основателя «Хаганы», чьим именем названы в Израиле улицы городов и поселков) — он дезертировал, за что был заочно осужден и приговорен к смерти. К счастью для Дова, Османская империя пала раньше, чем успела привести приговор в исполнение.
Но все же такие случаи были единичными. Подавляющее большинство еврейских офицеров турецкой армии с честью следовали принятой присяге. Да-да — наперекор всему: уже определившемуся исходу войны, досадному (хотя и объяснимому) недоверию командования, собственным национальным устремлениям. Лишь в 1919 году, когда войска Антанты заняли Стамбул, еврейские офицеры покинули армию — покинули упорядоченно, как и подобает честным солдатам. А именно: прибыли в столицу для оформления законной демобилизации в Министерстве внутренних дел.
Впереди у них была еще масса забот. У еврейского ишува все только начиналось, и армейский опыт бывших кадетов немедленно пригодился, но турецкий «поход гимназистов», «поход детей Святой земли» на этом завершился. Впоследствии эта история не слишком афишировалась, как и вообще все, что было связано с «османизацией» и сотрудничеством лидеров ишува с турками. Что, в общем, понятно: зачем вспоминать о прошлых ошибках? Куда перспективней выглядят рассказы о том, как ликующие жители Иерусалима приветствовали генерала Алленби.
Но уж больно красив он, этот сугубо визуальный образ щуплых еврейских гимназистов, бредущих по горной анатолийской тропе. На первый взгляд, они идут налегке (вещи погружены на мулов), но это только на первый. В действительности эти дети несут на своих плечах будущее Земли Израиля.
VI. Откуда есть пошла Декларация Бальфура
Временами приходится слышать, что за Декларацию Бальфура евреи должны простить Британии все что угодно: и «Белую книгу», и «сертификаты», и убийство Яира [63], и потопленные суда с беженцами, и виселицы в тюрьмах. Я же полагаю, что благодарить следует за дело, совершенное с намерением, а не за его побочный (зачастую нежелательный) результат. Второй вариант относится к стихийным явлениям — как ураган, как ливень. Не станете же вы благодарить наводнение за то, что оно потушило пожар! Потушить-то потушило, но ведь могло и убить; хоть пой, хоть плачь, а наводнению плевать на вас и ваше благо. Вот и отношение Британии к евреям Эрец-Исраэль, одним из частных случаев которого стала Декларация Бальфура, — явление примерно того же порядка, благодарности не подразумевающее.
Страны Антанты вступили в переговоры относительно будущего побежденной Турции еще зимой 1915 года, через полгода после начала Первой мировой войны. Переговоры были