Итак, треугольник Англия-Франция-Хусейн? Ах, если бы так просто…
Все это время Англия вела еще и секретные переговоры со злейшим врагом шерифа Хусейна — эмиром ваххабитского Неджда, Абу-Саудом (который впоследствии выкинул династию хашимитов из Хиджаза и стал Саудовским королем), а также, на всякий случай, и с сионистами. Почему с ними? А вдруг пригодятся. Как уже было сказано, правительство Его (и Ее) Величества всегда вело переговоры со всеми действующими лицами, даже самыми незначительными.
Ззручившись обещаниями Хусейна и, в свою очередь, пообещав ему халифат, англичане возобновили секретные переговоры с союзниками на предмет послевоенной карты Ближнего Востока. Англию представлял сэр Марк Сайкс, Францию — ее бывший генеральный консул в Бейруте Франсуа Жорж-Пико. Присутствовала и Россия, но с ней спорных вопросов не было (см. выше), так что ее роль была, скорее, наблюдательной. А именно: русские наблюдали, как английская дипломатия пытается увязать то, что они обещали арабам, с требованиями французов. Тайный договор, подписанный 16 мая 1916 года, впоследствии был назван соглашением Сайкса-Пико.
Поделив между собой прочие сферы влияния, стороны решили пока не решать вопрос об Эрец-Исраэль, оставив его открытым до окончания войны. В договоре эта территория была обозначена завуалированно: оговаривалось, что она находится «под международным управлением». Что именно имелось в виду, нигде не было определено. Таким образом, Англии удалось до поры до времени приостановить стремление Франции к Суэцкому каналу, хотя до окончательного определения статуса этого небольшого, но спорного куска Ближнего Востока было еще далеко.
Сказать, что соглашение было секретным, — значит не сказать ничего. О нем не знали даже английские дипломаты в Каире, которые продолжали тем временем сыпать обещаниями в адрес шерифа Хусейна. Не знала Италия — союзник по Антанте. Не знали арабы в Сирии, Ираке и Хиджазе. Не знал доктор Вейцман, который с 1916 года вел неторопливые беседы с английскими чиновниками разного уровня. Потом стали просачиваться кое-какие слухи, но не более того. Бомба разорвалась лишь в ноябре 1917 года, после свершившегося переворота в Петрограде, когда большевики, выплачивая должок кайзеру, опубликовали соглашение Сайкса-Пико в числе прочих сверхсекретных документов, которые нашлись в архиве российского Министерства иностранных дел [66]. Какой же был скандал!
Британия попала в крайне неудобное положение по отношению к своим союзникам в Сирии и в Хиджазе. Турция и Германия активно использовали ситуацию для контрпропаганды среди арабов. Не приходится сомневаться, что если бы большевистская революция (а значит, и публикация документов) произошла месяцем раньше, знаменитая Декларация Бальфура (датированная 2 ноября 1917 года) вряд ли увидела бы свет.
Назначение этого документа ясно из вышеизложенного — это всего лишь еще одно туманное, ни к чему не обязывающее обещание, подобное десяткам других пустопорожних цидулек, разбрасываемых Англией в адрес всех без исключения игроков. Наряду со смутным подобием халифата, обещанного одновременно Хусейну, Ибн-Сауду, арабским националистам Сирии и их французским коллегам, появилось столь же неясное обещание «еврейского национального очага». Но все-таки зачем было его давать, это смутное обещание? Не для того ведь, чтобы просто отвязаться от настырного Вейцмана? Конечно, нет.
Появление Декларации было продиктовано отнюдь не заботой о евреях и даже не желанием получить поддержку американских сионистов с целью активизации участия Америки в войне. Куда логичней рассматривать ее как прямое продолжение политики Англии в регионе — политики сдерживания как французов, так и арабов в вопросе получения контроля над ключевой (с точки зрения безопасности Суэцкого канала) территорией. Это требовало немалых дипломатических усилий. И французы, и арабы заявляли о своем обоснованном праве на Великую Сирию. И те и другие считали Эрец-Исраэль неотъемлемой частью территории, являвшейся предметом их притязаний. И те и другие были важными союзниками Англии, и ссора с ними не входила в ее планы. Главная проблема заключалась в том, что отказ арабам в праве на Великую Сирию означал автоматическую передачу этого права французам, и наоборот. А прямое объявление этого района зоной английского влияния было бы справедливо расценено союзниками как односторонняя, ничем не оправданная мера.
Найденный англичанами ход решал эту трудноразрешимую задачу с элегантностью, присущей британской дипломатии в целом. Они просто вычленили спорный район из территории Великой Сирии, а затем уже со спокойной душой обещали оставшуюся Великую Сирию обоим союзникам. Иными словами, выделение Эрец-Исраэль в самостоятельную территориальную единицу (без чего, скорее всего, впоследствии не получилось бы Израиля) произошло исключительно благодаря хитрецам из Форин-офиса.
Британский план предусматривал двухэтапное решение проблемы. Во-первых, объявить спорный кусок ничейным, нейтральным, а во-вторых, практическими шагами (в том числе шагами английских солдат) склонить этот мнимый «нейтралитет» в сторону не чьего-либо, а именно британского управления. Декларация Бальфура стала одним из таких практических шагов: Форин-офис был просто обязан найти себе союзников в Эрец-Исраэль — тех, кто встречал бы цветами войска генерала Алленби, тем самым подчеркивая желательность именно английского «нейтралитета».
Только этой и более никакой цели Декларация Бальфура обязана своим появлением, о чем свидетельствует типично английская уклончивость документа, туманность формулировок. «Национальный очаг» — что это?.. государство?.. автономия?.. плита с двумя духовками: для мясного и для молочного? «В Палестине» — это где?.. — во всей Палестине?.. или в той ее части, которая определена соглашением Сайкса-Пико?.. или на территории еврейских поселений? И что понимается под «нарушением гражданских и религиозных прав нееврейских общин»?
Грубо говоря, Декларация Бальфура не обещала евреям ничего конкретного. И тем не менее — помимо, а то и вразрез с желаниями ее составителей — она сыграла поистине выдающуюся роль в образовании Израиля. Земля Израиля была впервые за две тысячи лет выделена из другой, неважно какой, Большой Державы, обретя таким образом самостоятельный статус. И сионизм тоже, впервые с момента своего появления, был выделен из общей толпы в качестве пусть незначительного, но самостоятельного игрока — наряду с такими важными персонами, как бедуинский шериф Мекки и ваххабитский королек. Думали ли об этом лорд Бальфур, Форин-офис и прочие стихийные (с сионистской точки зрения) силы? Вряд ли: у них шла Большая игра, и в этой игре горстка (60 тыс.) евреев Эрец-Исраэль не тянула даже на пешку. Лорды-министры старались на благо Британской империи, и не их вина,