После памятного боя с японской бронеколонной, по моему совету, весь уцелевший гарнизон, состоявший именно из девушек, был отпущен в отпуск — и они разъехались по острову. И рассказали у себя дома о произошедшем…
Как результат — мы через месяц имели порядка трех тысяч заявлений о зачислении на службу в части самообороны! А уж за мотивацию… тут и говорить было не о чём!
Но вот с моим батальоном, со «Стрелой»… было тяжко. Сорок шесть человек только погибших… так ещё и не все раненые вернулись в строй. Пришлось безжалостно перекраивать списки личного состава второго батальона — мне позарез требовалось полноценное боевое подразделение! Вот и перевели в «Стрелу» сразу сорок человек — и то комбат-2 — капитан Гришин, мне чуть плешь не проел по этому поводу! Мол, я таким макаром ослабляю боеготовность его батальона… и всё такое прочее… Пришлось клятвенно пообещать ему, что все выздоравливающие бойцы, которые сейчас лежат в госпиталях, будут направлены к нему в батальон — сержантами. (Ну, положим, всех-то я ему не отдам…)
Кстати, по этому поводу возник ещё один головняк!
И нешуточный!
Лежащие в госпитале раненые — они из «Стрелы». С правом ношения специфического холодного оружия и особой, только в данном подразделении принятой, формы. Лишить же хорна законно заслуженной формы… не говоря уж про оружие…
Мда…
Пришлось напрячь голову — и на свет появился любопытный документ. Каперанг только в затылке почесал… но подписал его сразу же! Язвительно заметив, что таким макаром, мол, мы скоро и до потомственного дворянства дойдём — вон, уже и клан образовался… с целым главой клана, между прочим!
Право ношения формы и особого холодного оружия отныне объявлялось пожизненной привилегией! Независимо от того, в каком подразделении ныне служит их обладатель. Правда, форму — только парадную, в тех, разумеется, случаях, когда это предусмотрено уставом. Ну, а кинжал… его хорны, наверное, и в постель с собою потащат. Зная их, почти сакральное, отношение к холодняку, ничуть этому не удивлюсь!
Но с другой стороны — эти ребята послужат наглядным примером для молодых парней. Да и выучка у них… соответствующая! Есть, на кого равняться молодым!
А сегодня у меня ещё несколько неотложных дел.
Первое — это приём свежепостроенного укрепрайона — его предстоит занимать моим ребятам… и ополчению из числа жителей посёлка. А что делать? Людей-то ведь не хватает!
А на закусь, так сказать, меня ожидает общение с Ни Ту — нашей «главбабой», как окрестил её главврач госпиталя. Подполковник Вашутин — мужик немногословный и не эпитеты не щедр. И если уж он её так «окрестил»… то, значит, повод к тому имелся!
Ну, а за прочую текучку, так сказать, я уж и вовсе молчу — этих дел никто никогда и не отменял!
На представление укрепрайона прибыл сам Балк! Несмотря на дикую загруженность, он таки выделил на это время — спасибо! Ценю его весьма и весьма — как специалист и инженер — он крайне серьёзный, и его советы значат для меня (да и для всех…) очень много.
Здороваемся, обнимаемся — эту традицию соплеменники Балка приняли с ходу. А вот хорны, кстати сказать, не восприняли — их клановые традиции такого поведения не допускают в принципе. Старшие для них — это почти существа высшего порядка, и представить себе дружеские объятия со стороны рядового или даже сержанта с командиром… вещь почти немыслимая! Ладно… будем работать и в этом направлении…
— Ну, показывай — что вы тут накопать ухитрились? — обращаюсь я к главе инженерного корпуса.
Кстати сказать, у него на плечах я вижу… погоны полковника! И эмблемы инженерных войск! Охренеть… вот это новость!
— Когда это? — киваю на погоны.
— Так ты не знаешь? — удивляется он.
— Откуда же? Все по госпиталям валялся… да, злодействовал в разных местах… какие уж там новости?
— С последним транспортом прибыл указ — весь наш корпус официально зачислен на службу в российскую армию! Ну и мне, как командиру инженерного корпуса… — видно, что он несколько смущён. — Так и другим командирам и инженерам тоже соответствующие звания присвоены.
Ого! Родимое государство разродилось-таки нетривиальным решением! Принять на службу эдакую неслабую команду… не узнаю наше министерство обороны! В корпусе Балка насчитывается чуть не двадцать тысяч человек! Или даже больше… я не настолько уж об этом осведомлён.
Хм!
Значит, и наш второй батальон… тоже вскорости ожидают подобные новости! Со «Стрелой» — то всё давно понятно — почти все хорны из, так сказать, первого набора, уже получили офицерские погоны, да и всем прочим давно объявлено об их статусе. А вот второй батальон… да и многочисленное ополчение… хм, вот это новости!
— Смотри, — указывает он на экран тактического планшета. — К берегу, для отражения возможного десанта, мы выдвинули только несколько огневых точек. Больше просто не имеет смысла — разобьют издали артиллерией. Ведь защитное поле не будет их там прикрывать. А не поставить их там совсем — тоже нельзя. Выбросят на берег диверсионные группы, те подойдут к батареям, заложат заряды «двойки» — и рванут! Такое уже проделывали не раз… По той же причине и минные поля там не ставили — после обстрела батарей с моря немного мин уцелеет — ведь снаряды будут падать и с недолётом…
Понятно, значит, где-то рядом замаскированы установки дистанционного минирования. Что ж, разумно! Вайны до сих пор не применяли мин, но это не значит, что они ничего о них не знают! Знают и учитывают наверняка!
— Обойти батареи для штурма их с суши можно вот здесь, здесь и вот тут. С берега эти маршруты не просматриваются, но на картах обозначены, стало быть, противник о них знает. Здесь и пойдут! Тропки все заминированы и, дистанционно, мины мы тоже можем там поставить. Все огневые точки расположены на склонах, вписаны — ну, насколько это, в принципе, возможно, в рельеф — и малозаметны.
— Вооружение?
— Где целесообразно — поставили скорострелки, для этого пришлось их капитально переделывать, иначе они в дзоты не помещались. В других местах — пулемёты и амбразуры для «метел». Большинство позиций соединено подземными проходами или траншеями — сколько успели построить. Так что, придётся вам и самим землю покидать…
— Это сделаем! Всё же не бетонные плиты